Ноябрь 1918 года. Создание рабочих и солдатских советов в Эльзас-Лотарингии

Мишель Мюллер

12 дней, которые потрясли Эльзас-Лотарингию.

Одна из центральных улиц Страсбурга носит название, смысл которого непонятен многим прохожим: улица 22 Ноября. Она была названа так в честь даты вступления французских войск в главный город Эльзаса в 1918 г., через одиннадцать дней после провозглашения перемирия. Почему же это об этом теперь не вспоминают? Не потому ли, что после 7 ноября почти во всех городах Эльзас-Лотарингии были созданы Рабочие и Солдатские советы (1)?

Тогда восстание в стране вспыхнуло вначале в городе Киль, крупном военном порту Германской империи, находящемся на берегу Балтийского моря. Отказавшись участвовать в очередной кампании против Королевского военно-морского флота Великобритании, в ночь с 3 на 4 ноября 1918 г. моряки при поддержке портовых рабочих захватили власть в городе и создали Солдатский и Рабочий совет, который очень быстро получил поддержку тысяч матросов имперского флота. С молниеносной быстротой ноябрьская революция охватила всю Германию, в первую очередь благодаря тому, что восставшие моряки вернулись домой и заронили в души людей надежду на установление нормальной жизни.

В рядах восставших было около 15 тысяч эльзасцев. Они начали прибывать на вокзал Страсбурга 9 ноября, то есть в тот день, когда Вильгельм II отрёкся от престола и бежал в Голландию. На протяжении нескольких дней рабочие и молодёжь, измученные голодом, нищетой и смертоносной войной, объединившись в небольшие группы, проводили демонстрации на городских улицах. 10 ноября несколько тысяч человек собрались на площади Клебера перед дворцом Обет, и рабочий одного из пивоваренных заводов (вероятно, это был профсоюзный активист Йоханн Ребхольц) провозгласил создание «Республики Эльзас-Лотарингия».  Несколько часов спустя типографский рабочий, социалист Жак Пейрот, один из лидеров социал-демократического движения Эльзаса, при поддержке депутатов-католикови центристов был назначен мэром города и тоже объявил о создании Республики, выступив на площади Клебера перед многотысячной толпой демонстрантов, размахивавших трёхцветными знамёнами и кокардами. При поддержке членов муниципального и регионального совета Пейрот сделал штаб-квартирой своей партии здание, в котором располагалось законодательное собрание федеральной земли на которое претендовали и революционеры.

Рабочий и Солдатский совет (2), разместившийся в здании суда, организовал раздачу продуктов и материальной помощи рабочим и обездоленным горожанам. Всё это происходило на  фоне бесконечных дискуссий между умеренными сторонниками социалистического строя и утопистами, ратовавшими за создание «Всеобщей республики, ни немецкой, ни французской, ни автономной, ни нейтральной». По их мнению, война уже осталась в прошлом, и настала пора заняться решением насущных задач: наладить снабжение и обеспечить общественный порядок. «Грабежи», о которых упоминали криминальные хроники тех лет, нередко представляли собой всего лишь налёты изголодавшихся людей на армейские склады с продовольствием.

В 15 часов 13 ноября 1918 года над страсбургским собором был водружён красный флаг. На всей территории Эльзас-Лотарингии солдаты местных гарнизонов поднимали восстания и вместе с бастующими рабочими (в основном это были путейцы и горняки, добывавшие железную руду в Мозеле и калий в Эльзасе) организовывали советы. В Меце, Кольмаре, Милузе и большинстве мелких городов развевались красные флаги. Если восставшим по какой-либо причине не удавалось найти алое знамя, они брали эмблему Османской империи и суриком рисовали на ней звезду и крест (так произошло в Меце). В городе Нёф-Бризак (крепость, построенная Вобаном на левом берегу Рейна) Рабочий и Солдатский совет возглавили мэр города и кюре (3).

Сегодня эти события могут показаться странными, но не стоит забывать о том, что около пятидесяти лет эти земли принадлежали Германской империи. В то время для большинстважителей Эльзаса и Лотарингии главным городом страны был не Париж, а имперский Берлин, где правили императоры Вильгельм I, Вильгельм II, и откуда первый канцлер Германской империи Отто фон Бисмарк в 1870 – 1890 гг. начал перекраивать карту Германии, страны, состоявшей из множества королевств и княжеств, включая часть Польши и Эльзас-Лотарингию. После нескольких десятилетий совместного проживания на этой земле произошли серьёзные перемены: территория превратилась в крупнейший индустриальный район с мощным рабочим классом,который на тот момент считался сильнейшим в мире, отличался высоким уровнем грамотности и был объединён под знамёнами социал-демократической партии (СДПГ), соперничавшей с Партией католического Центра (Zentrum) и с «либералами» центристского толка.

Став так называемой Рейхсланд («имперская земля») и получив некоторую политическую автономию[i] и прогрессивное законодательство (бесплатное лечение, пенсионное страхование и социальное обеспечение), элементы которого до сих пор действуют на территории трёх департаментов, Эльзас-Лотарингия пережила в начале ХХ века период бурного роста. Эльзасские деревни процветали, а калийные шахты Эльзаса и горнодобывающие районы Мозеля оказали огромное влияние на укрепление класса зажиточной буржуазии.

Проникновение немецкой культуры на территорию Рейхсланда Эльзас-Лотарингия, тесно связанное с чувством национальной идентичности у местных жителей, стало одним из основных факторов развития общества. В умах людей вопрос о принадлежности к той или иной нации (к французам или немцам) оставался нерешённым на протяжении некоторого времени, тем более, что массовой ненависти к французам здесь не наблюдалось. Достаточно вспомнить два эпизода,свидетельствующих о том, что местное население противилось как общей германизации, так и «возврату» к Франции. Первый - так называемое «дело Саверн», начавшееся с того, что один молодой офицер, барон Гюнтер фон Форстнер, 23 октября 1913 г. приказал солдатам-эльзасцам из возглавляемого им подразделения кричать: «Я подонок, мы все подонки!» Этот эпизод дал старт борьбе за уважение к достоинству человека, отголоски которой достигли самых отдалённых уголков Германии. Второй - «дело Дрейфуса», скомпрометировавшее еврейскую общину Эльзаса, к которой принадлежал вышеупомянутый офицер. Следует также упомянуть и о законе 1905 г. «О разделении церквей и государства», который вызвал отторжение у последователей трёх монотеистических религий, до той поры руководствовавшихся Конкордатом Наполеона. [«Франция – атеистическая страна», – заявил ранее, в 1817 г., кюре Зигвальт из г. Роунтценхайма (Нижний Эльзас).]

В начале войны писатель и художник Шарль Шпиндлер записал в своём дневнике: «Молодое поколение не испытывает ни малейшей симпатии к Франции. Оно не знает французского языка». Но после установившейся в первые дни войны военной диктатуры и продолжавшегося кровопролития эта внешняя пассивность уступила место требованиям обеспечить свободу и мирную жизнь. С самого начала конфликта эльзасские солдаты пересекали линию фронта, накинув на винтовку белый платок, и кричали свои товарищам, находившимся по ту сторону фронта: «Эльзасцы, да здравствует Франция!» (Такой случай произошёл на севере страны в 99-м имперском полку). Впоследствии выходцы из Эльзас-Лотарингии либо направлялись на Восточный фронт, либо служили на военном флоте. И тогда в Эльзасе и Мозеле вновь зазвучали вопросы об идентичности. Что лучше: независимость или автономия в составе Германии или Франции; или вхождение в состав французского государства? Эти вопросы порождали множество коллизий.

После военного поражения Германской империи осенью 1918 г. рухнула вся система ценностей под названием «Kaiser und Heimat» (4), на которой воспитывались два поколения имперских подданных. Огонь мятежа, а затем и революции, продолжал тлеть, усилившись после событий в России, прекращения молодой Советской республикой военных действий, объявленного 15 декабря 1917 г., и подписания 3 марта 1918 года Брестского мира. В Германии вдохновителями восстания стали революционные лидеры Роза Люксембург и Карл Либкнехт, а также Фридрих Эберт и его соратники социал-демократы. Поражение Германии во второй битве при Марне в конце июля 1918 г. означало общее фиаско. В записях Шарля Шпиндлера от 17 октября читаем: «По словам солдат, вернувшихся с фронта, там царит неописуемый беспорядок. Поезда, нагруженные сверх всяких пределов, пытаются спасти военную технику и вооружение. (...) На всех дорогах встречаются солдаты, которые, обратившись в бегство, тащат в вещмешках награбленное добро».

Как только было объявлено о скором приходе французских войск под командованием генерала Гуро, тех самых, которые 22 ноября пройдут маршем по улицам Страсбурга, волна искренней симпатии ко всему французскому захлестнула провинцию. Везде можно было встретить толпы энтузиастов, состоявшие из представителей различных социальных слоёв. Люди размахивали триколорами и обнимались.

Однако эта эйфория, возникшая из-за окончания резни и воплощения мечты о свободе, оказалась недолгой (хотя бы по причине того, что люди говорили на разных языках)... Годами создававшаяся французской пропагандой иллюзия о «потерянной и измученной провинции» таяла в умах солдат, которые увидели жителей Эльзаса совсем другими. И очень скоро некоторые станут называть их «бошами». Не заставило себя ждать и разочарование местного населении. В 1919 г. из Парижа поступил приказ о насильственном «офранцуживании», смириться с которым оказалось не так-то легко. Чиновники-французы заняли места своих германоговорящих коллег (или работали параллельно с ними). Использование французского языка стало обязательным. Были убиты около 50 тысяч солдат-эльзасцев, служивших в 380-тысячной имперской армии, а вернувшиеся на родину нередко попадали под подозрение.

Но что оставило особенно сильный след в мировоззрении людей, так это «комиссии по сортировке населения» – самые настоящие суды, задачей которых было деление людей на четыре категории, обозначавшиеся буквами А, В, С и D на удостоверении личности и дававшие различные права. Только те, кто принадлежал к первой категории (А), являясь «коренными французами» и пользовались теми же правами, что и граждане Франции. Около 110 тысяч «немцев», проживавших в Эльзасе, были изгнаны, лишены имущества и нередко унижены новоявленными «патриотами». Многие смешанные семьи распались.

Таким образом, стремление Эльзаса к автономии, зародившееся в 1871 г. как протест против империи, получило вторую жизнь и было направлено против Франции из-за её политики насильственной ассимиляции. Партии, объединявшие сторонников автономии (главным образом католиков, которым оказались выгодны угрозы об отмене Конкордата), а также кандидаты, отмежевавшиеся от Французской коммунистической партии, получили большинство голосов на выборах, проходивших в 1920-х – 1930-х гг.

И именно отсюда впоследствии придут к нацистам их самые жестокие агенты.

Даже сегодня исчезновение Эльзаса как отдельного региона, а также запланированное упразднение двух его департаментов (они вошли в состав области Гранд-Эст, граничащей с Иль-де-Франс), наряду с опасением постепенного отдаления от центров власти, вполне могут всколыхнуть тлеющее пламя и дать основания для популистских лозунгов крайне правого толка.

(1) Так называемые территории Рейхсланд, которые включали в себя три четверти современного департамента Мозеля, четвертую часть Мёрты, Нижний Рейн и Верхний Рейн, которые, за исключением территории Бельфора, были переданы Францией в пользу Германской империи после поражения 1871 г.

(2) В его составе был путевой рабочий Жорж Водли, будущий лидер эльзасских коммунистов, который сражался против фашистов и был замучен гестаповцами в Страсбурге в 1943 г.

(3) Уже тогда речь шла о так называемых «soviets», а в дальнейшем этот термин вошёл в широкое употребление. Но в Эльзасе и Мозеле несмотря на то, что русская революция послужила для них примером, под этим словом понимались не совсем те советы, которые выступали в первую очередь за прямую демократию и социальную справедливость.

(4) Понятие «Heimat» плохо поддаётся переводу: это одновременно и родина, и домашний очаг.

Библиография

«Les Alsaciens-Lorrains dans la Grande Guerre», editions de la Nuee Bleue, 2013, avec250 photos inedites («Эльзасцы в Первой мировой войне»)

Журналы «les  Saisons d’Alsace», editees par les «Dernieres Nouvelles d’Alsace»: «La Grande Guerre en Alsace», № 58, novembre 2013; «Aux origines des autonomismes alsaciens»,№ 65, septembre 2015.

«Boches ou tricolores, les Alsaciens-Lorrains dans la Grande Guerre», actes decolloque, editions de la Nuee Bleue, 2008. («Боши или триколор: Эльзас-Лотарингия в Первой мировой войне»)

«L’Alsace pendant la guerre, 1914 – 1918», de Charles Spingler, editions Place Stanislas,2008 («Эльзас во время войны, 1914-1918).

 

[i] До 1871 г. регион подчинялся непосредственно императору в лице наместника, а позднее - в лице обер-президента – прим. ред.

Добавить комментарий


Обновить Защитный код