66 дней под землёй: забастовка шахтёров в Деказвилле 1961 года

Жизнь города Деказвилль, расположенного в долине Аверона, с момента его основания была связана с добычей угля. Поэтому закрытие шахт после почти двух веков их существования стало шоком для региона. Понимая, что это может стать фатальным ударом для людей, забастовщики заняли шахту глубиной 300 метров.
66 дней под землёй: забастовка шахтёров в Деказвилле 1961 года

Деказвилль, 19 декабря 1961 года, 6 часов утра. Шахтёры начали спуск в забой. Однако, закончив смену, они не стали подниматься на поверхность. Они решились на бессрочную забастовку на рабочем месте против массовых увольнений. В тот день горняки ещё не знали, что она продлится 66 дней. А также что их решительные действия впишут одну из самых необычных страниц в историю социального движения во Франции. Однако внимание общественного мнения тогда было приковано к другим событиям. А именно, противостоянию голлизму, последним всполохам войны в Алжире, Холодной войне и строительству общеевропейского пространства. 66 дней под землёй: забастовка шахтёров в Деказвилле 1961 года.

В конце дня единодушно 825 шахтёров и 1 350 рабочих прекратили работу. Межпрофсоюзный комитет объявил, что рабочие не согласятся ни одно увольнение, перевод в другую категорию или на другую шахту, если их требования отвергнут, полностью или частично. Началась борьба с целью сохранить работу шахт, за немедленную выплату пропорциональной доли пенсии либо, присоединение к системе социального страхования шахтёров, уже попавших под сокращения.

8 января на 24 часа забастовка охватила весь департамент Аверон.
8 января на 24 часа забастовка охватила весь департамент Аверон.
1 января мэрия подала в отставку, её примеру последовали 11 соседних коммун. Забастовщиков поддерживали морально и материально, о забастовке заговорили, вызвав отклик в сердцах всех французов.

© Mémoires d’Humanité / Департаментский архив Сен-Сен-Дени.

Деиндустриализация региона

Дело в том, что это незаметный регион жил основными видами промышленности: угоём и чёрной металлургией. Славное тридцатилетие (1945-1975 гг.) стало кошмаром. В июне 1960 года в соответствии с планом министра промышленности Жанене подтвердились прежние обещания. То есть, общее сокращение производства угля и закрытие недостаточно рентабельных и убыточных шахт. В этом аверонском центре добычи угольного бассейна Аквитании сохранится только добыча открытым способом. И то только на 15 лет. Вместе с тем сами шахты будут закрыты к 1965 году. За пять лет объемы добываемого угля сократят с 650 000 до 200 000 тонн. А число работающих — с 2 747 до 350! Часть шахтёров планировали отправить на пенсию. Других работников, а это 2 000 работников, обещали переучить на новую специальность.

При этом средний возраст рабочих был около 40 лет. А их дети ещё ходили в школу. Что было делать этим людям? Сколько из них смогли найти новую работу? На какие нищенские зарплаты пришлось согласиться? К тому же последний массовый найм на шахтя был в 1947 году . С тех пор число работников на местных шахтах сократилось на 60 %. Экономическая деятельность в регионе замедлялась. Тогда за 10 лет закрылись многие предприятия, и планировались дальнейшие закрытия. 

Профсоюзы выступили единым фронтом, забыв давние разногласия

Ранее в ходе забастовок 1948 года между региональными профсоюзными отделениями ВКТ (Всеобщая конфедерация труда), CFTC (Французская демократическая конфедерация труда) и FO («Рабочая сила») возникли разногласия. Однако ы описываемое время они объединились в единый фронт. А левые – ФКП (Французская коммунистическая партия), PS (Социалистическая партия) и PSU (Социалистическая объединённая партия) – стали совместно следить за развитием ситуации. Несмотря на то, что в последние сорок лет местная политическая жизнь была отмечена противостоянием PS и ФКП. С февраля 1959 года мажоритарный профсоюз ВКТ предупреждала о «смертельной угрозе» для рабочего класса. Обстановка привела ко множеству протестных акций в регионе. В других уголках юго-восточной части (Кармо, Севенны) также звучали требования общенациональных акций протеста против возросшего импорта угля.

К суточной забастовке 8 октября 1960 года и мощным акциям протеста присоединились служащие, техники, руководящий состав, преподаватели, работники торговли и крестьяне. Объединение угольных шахт Франции и правительством начали программу перепрофилирования. Но рабочие на считали это решением проблемы. Ведь эта мера не давала гарантий на получение другой работы. Иными словами, в сущности, ничего не меняла. Зато высока была вероятность устроиться с понижением зарплаты, худшими условиями труда. Следовательно, понижался уровень жизни рабочих, и, в конечном итоге, всего населения. Появившиеся благодаря государственной помощи малые и средние предприятия не смогли восполнить потери. Также не заменили они и другие местные предприятия. В то время как шахты Кармо были полностью в рабочем состоянии. К тому же, все тогда уже слышали о проблемах шахтёров, переведённых на север, в Лотарингию и на Луару.

Логика конкуренции и неизбежность конфликта

Правительство де Голля, в свою очередь, определило основные направления своей экономической политики. А именно, промышленную реорганизацию на условиях крупных монополий и открытие рынка. Способствовали этому Европейское объединение угля и стали и условия Римского договора. От экономики требовали использования самых дешёвых энергоносителей – нефти, газа, импортированного угля. После деколонизации наступала новая фаза французского капитализма – конкурентность, равновесность цен, снижение дефицита на государственных предприятиях. Поскольку правительство отказалось от диалога с межпрофсоюзным комитетом, конфликт стал неизбежен.

Мужество и решительность забастовщиков и поддерживающих их людей стали заметной вехой эпохи. Бастующие по очереди поднимались на поверхность выкурить сигарету или глотнуть свежего воздуха. В сырых шахтах они общались, читали, играли в карты. Они ели в тёплой и дружеской обстановке, спали на соломенных тюфяках. На поверхности быт ничем не отличался. 

66 дней под землёй: забастовка шахтёров в Деказвилле 1961 года
В Деказвилле о закрытии шахт объявили в мае.
В ноябре министр подтвердил конец эксплуатации «Ля Декуверт».
19 декабря началась забастовка. 825 шахтёров заняли шахту,

1 350 – наземные структуры. Началась затяжная борьба. 3 января измотанный после трёх недель сопротивления межпрофсоюзный комитет обратился к прессе.
© Rue des Archives/AGIP

Беспрецедентные акции протеста

В основе решений межпрофсоюзного комитета лежали инициативы комитетов шахт и служб, которые их потом реализовывали. Особые комитеты содействия были созданы при каждой коммуне. Участие принимали также комитеты женщин и молодёжи. Активисты ФКП, Союз французских женщин (UFF), Рабочее католическое действие (ACO), Светский комитет, Французское народное общество взаимопомощи и многие другие не остались в стороне. Их задачами были разработка инициатив и их реализация, активная поддержка морального духа, информирование населения, сбор необходимых средств, организация митингов, встреч и собраний и т. д. 

«Это не была забастовка в классическом смысле», –

скажет потом Ахилл Блондо, представитель шахтёров федерации ВКТ, который провёл два месяца вместе с забастовщиками.

Список акций и их разнообразие впечатляет. Огромные митинги в Деказвилле (50 000 человек 26 января 1962 года!), в Родезе, приём зарубежных делегаций, общественных деятелей и журналистов. Также была организована голодовка, начатая на 48-ой день двадцатью горняками в ответ на непреклонность правительства.

Акции «Рождество в шахте» и «Новый год на рабочем месте» вызвали симпатию тысяч французов. Бастующих поддержали католические иерархи, устроив ночную мессу в шахте и дневная проповедь епископа. Были уволены мэры региона. А 307 мэров департамента Аверон устроили административную забастовку. То есть, события вселяли надежды. И как не вспомнить об акции, в ходе которой молодые люди сожгли на площади 500 экземпляров газеты «Пари Матч». Ведь издание опубликовало репортаж о забастовке в намеренно чёрных тонах. В рамках протеста был устроен беспрецедентный марш 2000 «жён, матерей и дочерей» в Родезе. Их делегацию в начале февраля даже приняли в Елисейском дворце, Парламенте и штаб-квартире ВКТ. 

Прорыв информационной блокады в СМИ

Особенно заволновался префект после всеобщей забастовки всего Аверона 9 января. Ведь к ней присоединились Департаментская федерация профсоюзов землевладельцев (FDSEA), а потом и Национальная (FNSEA), куда входили крестьяне, работники торговли и мелкие предприниматели. В результате забастовкой заинтересовались крупные национальные СМИ. Теперь социальные протесты будет освещать не только «Юманите».

Департамент действительно стал ощущать серьёзную угрозу. Из уст митингующих можно было услышать следующее: «Крестьяне против пустыни юго-западной части Франции!», «Работу всем!», «Вместе ради работы в Авероне!». Чувство сопричастности к «забастовке по защите региона» разделяли самые разные слои населения. Среди них были работники городов и сёл Аверона и окрестностей, активисты, сочувствующие и руководители находящихся в оппозиции друг к другу движений (от ФКП и социалистов до Народно-республиканского движения (MRP), радикалов, независимых). И, конечно, профессиональные и профсоюзные организации (федерация потребкооперативов, рабочие профсоюзы, Федерация национального образования (FEN), Союз защиты торговцев и ремесленников (UDCA), христианские движения, торгово-промышленные, сельскохозяйственные, ремесленные палаты и т. д.). 

Заголовок от 10 января 1962 года в «la Dépêche» звучал следующим образом:

«К созданию федерации обездоленных департаментов нашего региона»

А вот первая полоса в «Midi-Libre» от 11 числа:

«Выберет ли Аверон самоопределение?»

Однако население и межпрофсоюзный комитет понимали, что шахты не вечны. На самом деле вопрос стоял в том, когда их закроют и хватит ли средств на переквалификацию. 3 января комитет сообщил прессе следующее: 

«Во время протестов появилось чувство, что населению и департаменту надоело, что их не принимают во французскую экономику». 

Так возник вопрос о социальной цене реорганизации. Напомним, что всё происходило за пятнадцать лет до начала «масштабной деиндустриализации».

Это послужило началом политическому движению в Окситании, частности « Volèm viure al pais » («Мы хотим жить в своём краю»). Как уже понятно, эти активисты призывали к альтернативной модели развития. Речь идёт об «авангардистской» забастовке, противостоящей пассеизму или корпоративизму аргументов Раймона Арона на страницах «le Figaro» и Пьера Друэна в газете «le Monde».

Компромисс с правительством

Увы! Правительство Дебре не шло на уступки. Потому что не могло помешать стратегии конкурентной реорганизации монопольного капитализма. Более того, идея равномерного распределения между рентабельными секторами и убыточными видами деятельности внутри государственного предприятия противоречат логике рентабельности.  

Эмоции, вызванные похоронами жертв полицейской расправы над манифестантами на станцию метро Шаронн в Париже 13 февраля 1962 года, ускорили развязку конфликта. К тому же, сказывались усталость бастующих. Также они начали тяготиться лишениями, которые пришлось претерпеть, несмотря на беспрецедентную солидарность ( в кассу бастующих собрали 180 миллионов франков!). На следующий день после парижских событий правительству пришлось пойти на серьёзные уступки. Оно обещало выплаты в связи с переквалификацией, создание специальных рабочие места для детей шахтёров, а также кассы взаимопомощи для финансирования поддержки режима горнодобывающей деятельности. Стали звучать обещания развивать местную экономику.

Однако шахты окончательно закрылись в 1965 году. Профсоюз ВКТ выступал за продолжение борьбы. Но представители FO и CFTC утверждали, что правительство больше не пойдёт на новые уступки.     

Поэтому голодовка была прекращена и межпрофсоюзный комитет единогласно принял решение о возобновлении работы с 20 февраля. На лицах 10 000 человек, принимавших участие в манифестации по случаю прекращения забастовки, читались сдержанность, горечь и разочарование. Это стало свидетельством того, что борьба за выживание продолжится, но уже в других формах.  

Истоки последующих побед

Несмотря ни на что, семена, посеянные в те ожесточенные дни коллективной борьбы, взошли позже. В 1963 году всеобщая забастовка шахтёров вынудила правительство де Голля отступить. Плодами стали знаменитые бунтующие «шестидесятые» годы, отмеченные распространением регионалистских движений и ростом числа социальных конфликтов. Памятуя об этом эпизоде, активисты ВКТ и местные прогрессивные силы сумели спасти в 1998 году больницу в Деказвиле, поддержать социальные протесты за выплату зарплат, и добиться принятия мер. Всё это дало пятнадцатилетнюю передышку для экономической деятельности региона. 

Сегодня в Деказвиле для спасения 350 рабочих мест литейного завода SAM на акции протеста выходят тысячи людей. Они всё ещё помнят о социальной и территориальной цене уничтожения промышленности и о разрушительной логике прибыли.    

Опубликовано 16/12/2021

На ту же тему

Масштабная забастовка работников образования
Медиамагнат работает на благо общества
Смягчение санитарного режима
Тяжёлые будни рабочих в Сен-Назере