Потерянное поколение Covid-19: молодёжь говорит

Нашим респондентам 20 лет. Возраст, когда в разгаре студенческая жизнь, строится карьера, завязываются дружеские или личные отношения, а иногда (и даже нередко) всё сразу. Их настоящее и будущее, и без того омрачённые социальным и экологическим кризисами, после первого карантина рисуются в ещё более мрачных тонах. И, как если бы этого было недостаточно, на них сваливают вину за распространение коронавируса. «Сегодня непросто быть двадцатилетним», – признал Макрон. Так что же делать?
Нашим респондентам 20 лет. Возраст, когда в разгаре студенческая жизнь, строится карьера, завязываются дружеские или личные отношения, а иногда (и даже нередко) всё сразу. Их настоящее и будущее, и без того омрачённые социальным и экологическим кризисами, после первого карантина рисуются в ещё более мрачных тонах. И, как если бы этого было недостаточно, на них сваливают вину за распространение коронавируса. «Сегодня непросто быть двадцатилетним», – признал Макрон. Так что же делать?

Легко ли быть молодым во Франции? Молодёжь – одна из самых незащищённых групп населения. Безработица ещё до пандемии даже официально составляла 25%, а в некоторых районах – свыше половины. Треть работающих имела только временные трудовые договоры.

Теперь ситуация стала ещё хуже. Вместе с работой люди теряют возможность получать образование, а новую работу практически не найти. Но дело не только в экономике.

Молодость – время открытия для себя мира, особо остро возникает потребность в общении, в любви, наконец. А сейчас все месяцами сидят по домам, общаясь только в соцсетях. Да ещё и власти сваливают вину за свои провалы в деле борьбы с пандемией на… молодёжь!

Нашим респондентам 20 лет. Возраст, когда в разгаре студенческая жизнь, строится карьера, завязываются дружеские или личные отношения, а иногда (и даже нередко) всё сразу. Их настоящее и будущее, и без того омрачённые социальным и экологическим кризисами, после первого карантина рисуются в ещё более мрачных тонах. И, как если бы этого было недостаточно, на них сваливают вину за распространение коронавируса. «Сегодня непросто быть двадцатилетним», – признал Макрон. Так что же делать?

Наш герой собирался отпраздновать как полагается. Ведь не каждый день человеку исполняется двадцать лет, правда? Но потом пришёл коронавирус, а вместе с ним и целый комплекс мер, сопряжённых со всё более строгими ограничениями. Маски, социальная дистанция? Ну хорошо, что-нибудь придумаем. Комендантский час? Не беда, соберёмся пораньше. Опять карантин? А вот это уже осложняет дело. Таким образом, в среду, 4 ноября, Мартен Жаме был вынужден сделать первый шаг в новое десятилетие своей жизни в тесном семейном кругу в городке Баньоле (департамент Сена-Сен-Дени). «Наверное, буду смотреть по телевизору про выборы в Америке, – разочарованно говорит он. – Обидно, всё-таки 20 лет! Хотел весело отметить. Но мои друзья далеко, и у меня нет настроения, всё как-то безрадостно…»

Молодой человек всерьёз опасается, что дальнейшая его жизнь на много лет превратится в череду эпидемических подъёмов и нескончаемых карантинов в условиях ношения масок и соблюдения дистанции. Это уж слишком для студента третьего курса отделения кинематографии университета Париж-Дофин. Ведь настоящая жизнь этого двадцатилетнего парня – горячие споры с однокурсниками о «Микеланджело», последнем фильме Кончаловского, или долгие часы, проведённые в потёртых креслах киноклуба в университете, где он учится. Ещё до кризиса этот будущий сценарист понимал, что живёт в период нестабильности и трудностей. Но теперь для него закрыты и стажировки, и фестивали. Развеялись как дым многие возможности, совершенно необходимые для установления таких ценных контактов в профессиональной среде. «Честно говоря, у меня больше нет перспектив. Горизонт ужасно сузился. Сегодня никто ничего не планирует даже на две недели вперёд, не то, что на год!» – вздыхает он.

Коронавирус перевернул жизнь во всём мире, но самый болезненный его удар пришёлся на молодое поколение. Санитарный кризис, быстро превратившийся в кризис социально-экономический, вполне способен надолго изменить к худшему жизнь молодёжи. 14 октября 2020 года Эммануэль Макрон сказал: «Трудно быть двадцатилетним в 2020 году». Но за президентским умозаключением не последовало сколько-нибудь серьёзных шагов. Как отметила социолог Анн Ламбер, «молодым важно стремиться к общим целям, где каждый нашёл бы себе место на рынке труда».

Ещё до коронавируса процент безработных среди молодого, экономически активного населения (25 %) в 2,5–3 раза превышал аналогичный показатель в обществе в целом. В начале 1980-х годов около 12 % трудоспособных молодых людей были заняты на временной работе. Сегодня их уже 35 %. Средний возраст подписания первого бессрочного трудового соглашения приближается к 29 годам. «Насчёт будущего я настроен скептически, но, в сущности, у всех нас одни и те же проблемы. Мы, молодые, будем держаться вместе и найдём, где работать. По крайней мере, я на это надеюсь», – говорит 21-летний Антуан Мёльнизе. Он учится на первом курсе, получает среднее профессиональное образование в сфере торговли, совмещая учёбу с работой. На сегодняшний день найти компанию, которая согласилась бы взять на работу ученика, это почти чудо. А проблема состоит в том, что работать ему обязательно надо – таково условие продолжения учёбы. «Недвижимость, аренда автомобилей, банки… Я стучался в двери всех предприятий департамента Ивлин, в котором живу. Каждый третий студент моей группы оказался в таком же положении. Работать нам негде. До января мы должны трудоустроиться. Но из-за карантина компании не утруждают себя даже ответами на наши запросы по электронной почте. Все как будто вымерли…» – продолжает Антуан.

21-летний Тео Лежандарм думал, что ему повезло больше других. После настойчивых поисков ему всё же удалось найти предприятие, где он может подрабатывать. Но оказалось, что радоваться рано. Молодой человек учится на втором, выпускном курсе парижской школы кино и телевидения, а эта сфера очень сильно страдает от пандемии Covid-19. «В конце концов меня приняли на испытательный срок в одну компанию по производству аудио- и видеоматериалов. И сначала всё было хорошо, – вспоминает Тео. – В июле государство предложило полностью оплатить моё обучение. Только вот компания не смогла в итоге воспользоваться этой поддержкой. Мне платили 980 евро, то есть я обходился им слишком дорого». 45-дневный испытательный срок Тео подходил к концу, когда на 44-й день ему сообщили, что продления контракта не последует. «Из-за них я приобрёл в своём колледже репутацию несерьёзного человека. Они за моей спиной подписали документ о прекращении работы», – возмущается наш собеседник. В колледже ему объяснили, что он не вправе посещать занятия, если нигде не работает. «Сейчас из-за коронавируса мне трудно загадывать на год или два, и трудно так жить. Если не найду никакой альтернативы, то пойду работать в полицию или в жандармерию. Там хотя бы есть работа», – вздыхает Тео.

Для 22-летнего Кресана Дюплесси студенческие годы остались позади. Получив диплом парижского колледжа Свободной консерватории французского кино, он рассчитывал стать самостоятельным, найти работу и жить вместе со своей подругой. А почему бы и нет? Но всё это было раньше, до того, как коронавирус нанёс сокрушительный удар по миру культуры. Все разосланные им резюме на вакансию монтажёра так и остались без ответа. «Возродить эту отрасль будет трудно. Непросто будет потом набрать таких людей как я», – полагает он. Кресан мечтал снимать короткометражные фильмы. Но сейчас все его планы поставлены на паузу.

«Как и все люди моего поколения, я переживаю очень непростой период. Санитарный кризис отнял у нас все надежды. Я зарегистрировалась на бирже труда…» – рассказывает Наташа Сканделла, студентка 4 курса факультета искусствоведения университета Безансона. Надежды девушки были связаны со стажировкой по программе Erasmus, фактически обязательной для того, чтобы учебный год был зачтён. Её готовы были принять в Неаполе (Италия). Но очень скоро всякая определённость исчезла. Из-за подъёма заболеваемости коронавирусом о поездке на стажировку в первом семестре не может быть и речи. А во втором? Возможно. Но это не точно. «Если честно, я уже ничего не знаю. Я в растерянности. Мои долгосрочные планы рухнули чуть ли не за один день», – с огорчением говорит эта 22-летняя девушка. Она нашла стажировку в объединении художников в Брюсселе. Но и тут вмешалось закрытие границ. «На прошлой неделе я получила по электронной почте письмо, в котором мне сообщили, что проект отменён», – вздыхает Наташа. Она не может выехать из Безансона, где снимает жильё вместе с подругами, и признаётся, что совершенно сбита с толку, привычный ритм её жизни нарушен, однокурсники разошлись кто куда. «Скоро я начну писать дипломную работу, хотя у меня нет ни методики, ни каких-либо ориентиров. Не знаю, как быть», – говорит Наташа. Впрочем, она считает, что находится далеко не в худшем положении. Пожалуй, ей даже повезло больше, чем другим, ведь благодаря родителям она может не опасаться за своё финансовое положение. «А вообще-то работы для студентов теперь просто нет», – говорит девушка.

Из-за нестабильной ситуации с жильём молодые люди вынуждены возвращаться жить к родителям, работы для студентов почти не стало, они учатся дистанционно, многие бросают учёбу… Продолжающаяся с марта эпидемия усугубила неравенство в молодёжной среде, а между тем представители так называемых малообеспеченных категорий, по данным Insee, составляют половину экономически активного населения. Эти молодые люди живут и в небольших городках, и в сельской местности, и в пригородах. Им труднее, чем кому-либо, найти своё место на перенасыщенном рынке труда.

В квартале Фран-Муазен города Сен-Дени (департамент Сена-Сен-Дени), являющемся, по сути, отдельным городом с населением 8 000 человек, 47 % жителей моложе 25 лет не имеют работы. 22-летний Джибрил Фахим закончил университет с дипломом бухгалтера. Вот уже почти год он ищет работу. «Я знаю человека, принятого на одно из тех мест, на которые претендовал я. У него меньше опыта, чем у меня. Но он не живёт в департаменте О-де-Сен, и зовут его не Джибрил», – с обречённым видом вздыхает наш собеседник. С приходом коронавируса угасла его последняя надежда найти работу по специальности, да и вообще какую-нибудь работу. Мрачное настроение, царящее в его окружении, усугубляется ещё и невозможностью встречаться с друзьями из-за вновь введённого карантина, тем более что в этом городе полицейские патрули уже стали частью повседневной жизни.

Антуан, живущий в родительском доме в департаменте Ивлин, проводит много времени в социальных сетях. Жалкая замена реальному общению. «Это лучше, чем ничего, – говорит он. – Здесь особенно заметна ценность общественных отношений. А с любовью пока придётся подождать». А вот Тео не стал ждать. Он зарегистрировался на сайте знакомств Tinder. «Я познакомился с девушкой, но увидеться мы не можем. Она живёт в Париже, а я в Валь-д’Уаз. Очень жаль. Представляю себе нашу первую встречу в масках. Странно, правда?» – улыбается Тео.

По словам Наташи, коронавирус быстро заставил ей расстаться с иллюзиями. Она признаётся, что оставаться на самоизоляции в маленькой квартирке в компании соседки – непростое испытание. Однако эта непривычная ситуация помогла ей лучше понять саму себя. «Когда снова видишь людей, чувствуешь себя настоящей и уже не озадачиваешься вопросом о социальном статусе», – отмечает Наташа.

Лоле Серизье 20 лет исполнится через два месяца. Она студентка третьего курса, учится в Париже, собиралась переехать к своему парню Энзо. «Но пришёл коронавирус и полностью изменил мою обычную жизнь», – рассказывает она. В марте Лола находилась на самоизоляции в Морбиане и три долгих месяца не видела Энзо. Летом она хотела поработать, но всё пришлось отменить: «Мы планировали жить вместе, однако теперь вынуждены отложить эту идею из-за нехватки денег».

В жизни Кресана, наоборот, перемены наступили стремительно. В январе он познакомился с Элорой. В марте, когда начался карантин, они вместе переехали к родителям Кресана, а сейчас живут у матери Элоры. «Мы быстро стали частью жизни друг друга. И всё получилось – улыбается Кресан. – Надеюсь, и дальше будет так же».

Пожалуй, никогда ещё не было так трудно заглядывать в будущее, наполненное горьким привкусом неуверенности. Социально-экономический кризис, экологический кризис, нестабильность в личных отношениях… Молодым приходится нелегко. Будем надеяться, что уже совсем скоро они снова смогут встречаться друг с другом, открывать для себя мир и исполнять свои мечты. Но восстановление «мира после пандемии», о котором говорит Эммануэль Макрон, должно сопровождаться изменением правительственного курса. Например, в отличие от многих европейских стран, во Франции люди моложе 25 лет не вправе претендовать на пособие по безработице (RSA). Пора всерьёз рассмотреть возможность обеспечить молодым людям минимальные социальные гарантии. Также важно перестать говорить, что получающие пособия люди являются иждивенцами и с ними надо бороться. Сегодня очень многие люди сталкиваются с трудностями. Хотя, конечно, бороться надо в первую очередь с источниками этих трудностей.

Опубликовано 14/11/2020

На ту же тему

Рабочее время и сверхурочные часы: в Великобритании...
Показательный процесс над организаторами потока мигрантов
Протесты против принятия закона о «глобальной безопасности»
Скандал с нехваткой вакцин или что могла...