Как Франция делала из испанских героев изгоев

Холодная война была в самом разгаре, и во Франции начинается мания преследования, связанная с мнимой угрозой тайного советского вторжения. Власти начали устраивать масштабные облавы на коммунистов из Испании и восточноевропейских стран.
Холодная война была в самом разгаре, и во Франции начинается мания преследования, связанная с мнимой угрозой тайного советского вторжения. Власти начали устраивать масштабные облавы на коммунистов из Испании и восточноевропейских стран.

Преследования испанских республиканцев во Франции: 70-летие одной из самых позорных страниц холодной войны.

В 1950 году, в разгар «холодной войны» и после начала нормализации отношений с франкистской Испанией во Франции начались преследования «нежелательных лиц» – политэмигрантов из Испании, и в первую очередь – коммунистов. Их печать была разгромлена, организации – запрещены. Сотни человек были разлучены с семьями и высланы на Корсику и в Алжир, а позднее – выдавлены в Восточную Европу.

Наибольший удар пришёлся по Коммунистической партии Испании (КПИ) и Объединённой социалистической партии Каталонии (ОСПК). В результате вооружённое подполье было в значительной степени разгромлено, а политическая работа – дезорганизована.

Холодная война была в самом разгаре, и во Франции начинается мания преследования, связанная с мнимой угрозой тайного советского вторжения. Власти начали устраивать масштабные облавы на коммунистов из Испании и восточноевропейских стран.

7 сентября 1950 года, впервые после начала войны, французская полиция провела на всей территории страны беспрецедентную по своему масштабу серию облав против иностранных коммунистов. С целью депортации были задержаны 404 человека, 288 из них – испанцы. Так началась операция «Болеро Паприка». Если часть «Болеро» была направлена на испанцев, то «Паприка» преимущественно относилась к выходцам из стран Восточной Европы.

Досталось всем беженцам из Испании, но особенно пристальное внимание было уделено испанским коммунистическим организациям и печатным изданиям во Франции. 5 и 7 сентября попали под запрет 1950 года журналами «Nuestra Bandera», «Lluita» и «Mundo Obrero», затем была распущена Коммунистическая партия Испании (КПИ) и Объединённая социалистическая партии Каталонии (ОСПК). Под раздачу попали и другие организации. Было принято решение о запрете деятельности Общества друзей «Mundo Obrero», Ассоциации партизан Испании и Объединения испанцев, проживающих во Франции, а также журнала этой организации «la Voz Espana». В операции были задействованы 60 автобусов парижской полиции, 150 участковых инспекторов и несколько сотен жандармов на юге Франции. Такой размах свидетельства о том, какую значимость для властей имела эта операция.

Статус политических беженцев с 1945 года исключал любую возможность депортации во франкистскую Испанию, поэтому 33 активиста волей-неволей были высланы в ГДР. Подавляющее же большинство задержанных отправились либо в Алжир, либо на Корсику. Многие из них рассчитывали на то, что такие меры имеют временный характер, и надеялись, что уже в ближайшее время они смогут вернуться к своим семьям, от которых их так стремительно оторвали. Но очень быстро они расстались с иллюзиями. Вынужденное проживание в сотнях километров от тех мест, где они жили раньше, затянулось на неопределённый срок. Условия приёма на местах в той или иной мере оставляли желать лучшего и во многом зависели от отношения местного населения к прибывшим не по своей воле людям. Ситуация с работой для них была непростой – часто их работа никак не была связана с тем, чем они занимались раньше. Главы семей сразу же лишились возможности обеспечивать своих домочадцев всем необходимым. Часто население проявляло солидарность по отношению к вынужденным переселенцам. Но, несмотря на это, лишь немногие из них собирались обосноваться на Корсике или в Алжире. В итоге три четверти переселенцев рано или поздно пришли к тому, чтобы просить убежища в Польше, Венгрии или Чехословакии. При этом информацией о проводимой операции пестрели первые страницы газет, правда манера подачи была далеки от сочувствия. Возмущалась происходящим и осуждала облавы с депортациями только коммунистическая пресса.

В те времена обострения международного напряжения в связи с недавним началом войны в Корее антикоммунисты не церемонились со своими идейными противниками. С начала крупных забастовок 1947-1948 годов, испанские коммунисты, уже имеющие многолетний опыт вооружённой борьбы, который они приобрели в гражданской войне и в партизанских отрядах, заняли заметное положение ударной силы Французской коммунистической партии (ФКП) и воспринимались устрашающей советской «пятой колонной». В этом нисколько не сомневались ни сменявшие друг друга министры внутренних дел, ни высокопоставленные чиновники.

Французская контрразведка DST стряпала дела как на конвейере, проявляя пристальный интерес к военизированному сектору КПИ, но в первую очередь к Союзу ветеранов Внутренних вооружённых сил Франции (FFI) и испанским участникам движения Сопротивления. Официально цель этой созданной в 1945 году ассоциации заключалась в том, чтобы помочь демобилизованным партизанам вернуться к обычной жизни и защищать их права. Двое из руководителей этой ассоциации, генерал Фернандес и полковник Валледор, основали под её эгидой лесозаготовительную компанию. И многие активисты, зачисленные администрацией в трудовые компании, в период с 1940 по 1944 годы приобрели некоторый профессиональный опыт в этом виде деятельности. Главным образом они работали на разбросанных вдоль Пиренейского хребта лесоразработках, где они встречали или провожали своих товарищей в действующие партизанские отряды, дислоцированные на другой стороне границы. Прибыли лесозаготовительной компании шли на финансирование КПИ и её многочисленных ответвлений. В 1949 году предприятие стало самым крупным поставщиком железнодорожных шпал для компании SNCF. На нём постоянно трудились 250 рабочих, все испанцы, и оно могло в любой момент удвоить количество своих работников в случае появления срочных заказов. После освобождения Тулузы от гитлеровской оккупации ассоциация открыла больницу в реквизированном на Варшавской улице здании. Весь персонал и больные в этой больнице были только испанцами, поэтому медицинским учреждением заинтересовалась администрация. Насторожившись, префект Верхней Гаронны распространил следующую информацию: «Больница на Варшавской улице является прикрытием для работы Коминформа во Франции, особенно в юго-западной части страны».

Хорошее экономическое положение этих предприятий укрепляло имидж мощного испанского коммунистического движения – прежде всего, к югу от Тулузы. Но, конечно же, здесь были и свои нюансы. В отличие от других испанских республиканских партий, КПИ никогда не существовала во Франции на полностью легальных основаниях. Вместо партийных билетов её членам вручались только удостоверения ассоциации, которая официально называлась «Друзья “Mundo Obrero”» – среди них были члены партии и её симпатизанты. Точность полицейских подсчётов объясняется наличием этих удостоверений. Итак, в итоговом отчёте января 1950 года общее число испанских коммунистов в департаменте Верхняя Гаронна оценивалось в тысячу человек, а членов «союзных группировок» – в 3 000. «Так как испанская община в департаменте насчитывает приблизительно 30 000 человек, то можно считать, что 2,5 % из них – это убеждённые члены КПИ, а 10 % – сочувствующие», – подытоживали авторы отчёта.

На самом деле, КПИ и ОСПК были уже ослаблены, как и ФКП, началом холодной войны и отсутствием ближайших перспектив. Партиям было трудно восстановиться после чисток, направленных на сторонников Иосипа Броза Тито и смещённого в 1949 году с поста Генерального секретаря Хуана Комореры. Будучи безоговорочно преданными Советскому Союзу и озабоченные преодолением внутренних конфликтов, обе партии вовлекли свои имеющиеся во Франции силы в кампанию по поддержке по призыву из Стокгольма (1). В августе 1950 года «Mundo Obrero» заявил о 183 333 подписях, собранных во Франции, что составляло 2/3 от всех беженцев на территории страны. Несмотря на ослабление, КПИ и ОСПК по-прежнему насчитывали немало активных сторонников.

В этом были убеждены и власти: они горько пожалеют об этом в тот момент, когда будут пересматривать своё отношение к франкистской Испании. С 1946 по 1948 год закрытие пиренейской границы после казни в Испании бывшего партизана FFI Кристино Гарсиа практически прервало отношения между двумя государствами. В 1948 году началась разрядка напряжённости: Париж и Мадрид обменялись поверенными в делах и упростили пограничный контроль. В свою очередь, испанское правительство пожаловалось на активность оппозиционеров, скрывающихся во Франции, потребовало установить слежку за тем, что они делали, и строго пресекать их действия, если они имели незаконный характер. По этому пункту французские дипломаты и полицейские действовали в унисон. Толерантность по отношению к КПИ и ОСПК ушла в прошлое.

По всей видимости, антикоммунистическое рвение некоторых высокопоставленных государственных чиновников ускорило начало операции «Болеро Паприка», юридические основания для которой – посягательство на безопасность государства – выглядели довольно сомнительными. С момента вступления в должность в 1948 году, префект Верхней Гаронны Эмиль Пеллетье (в июне 1958 года он станет министром внутренних дел) организовал конференцию префектов юга Франции, посвящённую «испанской проблеме». На тот момент, высокопоставленные работники Министерства внутренних дел и Министерства труда были озабочены проблемой ратификации Женевской конвенции о политических беженцах. Полицейских беспокоили возможные ограничения в части контроля за слишком деятельными испанскими беженцами. Чиновники из министерства труда, в свою очередь, утверждали, что хотели защищать интересы национальной рабочей силы. Служащие из префектуры, будучи наследниками долгой традиции недоверия по отношению к иностранцам, проявили явную сдержанность, когда речь зашла о политических беженцах – они считали их «наименее ассимилируемыми».

На этом фоне администрация старалась собрать как можно больше сведений, которые можно было бы использовать против этих «нежелательных лиц» (2).

В начале 1950 года очень своевременно произошли два события. Первое событие относилось к февралю 1950 года: полиция, после нескольких месяцев безуспешных поисков, обнаружила в деревне Комменж (кантон Барбазан) крупную партию оружия, предназначенного для партизанских отрядов, сражавшихся по другую сторону Пиренеев. Вторая, более страшная находка произошла 10 апреля 1950 года в пригороде Тулузы: гуляющий прохожий заинтересовался странным ящиком, плавающим на поверхности озера Жиронис, и поставил в известность полицию. Полицейские выловили чемодан, открыли его и обнаружили там тело М. Редамсьон, испанской беженки и работницы бакалеи. Очень быстро в поле зрения следователей попали испанские коммунисты из Тулузы, к числу которых принадлежала и жертва – она состояла в рядах коммунистической молодёжи. Исчезновение её мужа, связного агента КПИ, во время командировки в Испанию было вероятной причиной серьёзной ссоры с квартирантами, жившими в примыкающей к бакалейной лавке квартире. Они состояли в подпольной ячейке партии, и поэтому убили несчастную, опасаясь, что она выдаст их. Эту гипотезу подтверждало их поспешное бегство. Уголовно-политическое дело не осталось незамеченным – внимание прессы привлекла тайная деятельность организаций, подозреваемых в том, что они состоят в сговоре с советской агентурной разведкой. Несмотря на сенсационный характер, эта версия не была основной для префектуры, так как её больше интересовали схроны оружия, являвшиеся причиной осложнения отношений с Испанией. Как бы то ни было, оба события послужили предлогом, чтобы можно было ткнуть палкой в «осиное гнездо» испанского коммунизма. Хотя расследование, начатое по факту «посягательства на внутреннюю безопасность государства», страдало отсутствием неопровержимых доказательств, оно пришлось по вкусу государственным органам. В нескольких приграничных департаментах были разгромлены местные ячейки КПИ и ОСПК. Коммунистический экстремизм топтался на месте, в то время как над активистами, пытавшимися воссоздать запрещённые организации, висела угроза новых депортаций. В дипломатическом плане нормализовались отношения с франкистским режимом. Например, 12 января 1951 года Франция впервые после окончания войны направила в Мадрид своего официального посла.

К удивлению властей, КПИ и ОСПК не оказали особого сопротивления. С 6 сентября 1950 года, во время праздника Юманите, руководство партий, бывшее уже начеку после запрета газет, узнало о неизбежных облавах, запланированных на следующий день, и сразу же предприняло необходимые меры безопасности – ушло в подполье. Такая тактика эффективно сберегла глав политического аппарата, но из-за отсутствия общей тревоги оставила без защиты основную часть активистов, большинство из которых в прошлом были партизанами. Они попадали в ловушки полиции, мало что знали о действующих юридических процедурах, и административные санкции захватывали их врасплох, вызывая у них искреннее недоумение. Все взывали к правосудию, но оно было некомпетентным по отношению к ним. Очередное выдворение стало для них трагедией – снова разрушались семьи, ломались судьбы людей.

В строго политическом смысле операция «Болеро Паприка» нарушила работу КПИ и ОСПК и осложнила их деятельность во Франции, но ей не удалось ослабить их надолго. Наоборот. Нанесённый по их военным секторам удар опосредованно ускорил стратегический разворот испанских коммунистов в сторону политической борьбы. Открытие границы изменило их пропаганду, ориентируя её в направлении экономической иммиграции, к которой в кругах оставшихся политических ссыльных всё ещё относились с пренебрежением. Так закончился один из драматичных эпизодов начавшейся холодной войны.

(1) Петиция, инициированная прокоммунистическим Движением за мир, боровшимся против ядерного оружия.

(2) Дискриминационный термин, используемый администрацией по отношению к некоторым иностранцам. Особенно часто употреблялся для обозначения «красных» испанцев с 1939 года.

Опубликовано в воскресном номере за 01 – 07 октября 2020 года

На ту же тему

Репрессии против профсоюзных активистов
Видео – основное доказательство факта полицейского насилия
Страхование по безработице, пенсионная реформа, заработная плата:...
В Нагорном Карабахе начался массовый исход армян