Заложники. Забытая история незабытой методики

В своей книге «Заложники. История от Античности до наших дней» историк Жиль Ферагю рассуждает об истории и смысле этого явления. О чрезвычайной актуальности данной темы свидетельствует и история с недавним освобождением иранскими властями французского исследователя Ролана Маршаля.
В своей книге «Заложники. История от Античности до наших дней» историк Жиль Ферагю рассуждает об истории и смысле этого явления. О чрезвычайной актуальности данной темы свидетельствует и история с недавним освобождением иранскими властями французского исследователя Ролана Маршаля.

Заложничество – институт старый, как само государство. В отсутствие действенных инструментов международного права единственным способом принудить стороны к соблюдению договора оставалась угроза жизни близких правителя. Изначально обмен заложниками был взаимным и добровольным. Практика дипломатического обмена заложниками существовала в Европе до конца XVIII века.

Впоследствии захват заложников продолжал использоваться на война. Армии брали заложников из числа местного населения в одностороннем порядке с целью подавить сопротивление и минимизировать свои потери. Женевская конвенция осудила и категорически запретила эту практику в войне между государствами. Однако с распространением вооружённых конфликтов с участием сторон, не обладающих международной легитимностью – повстанческие и национально-освободительные движения, террористические организации и т.д. – эта практика снова возродилась.

В своей книге «Заложники. История от Античности до наших дней» историк Жиль Ферагю рассуждает об истории и смысле этого явления. О чрезвычайной актуальности данной темы свидетельствует и история с недавним освобождением иранскими властями французского исследователя Ролана Маршаля.

Певица из Мали Рокиа Траоре была арестована французскими силами правопорядка по запросу их бельгийских коллег, так как её обвиняли в «незаконном лишении свободы, захвате заложника и похищении человека». На самом деле речь шла о банальном конфликте семейного и дипломатического характера, причиной которого стал вопрос о том, с кем из родителей должен находиться ребёнок… Французские учёные Фариба Адельха и Ролан Маршаль, освобождённый 21 марта, удерживались в Иране с 5 июня 2019 года по банальному и расплывчатому обвинению в шпионаже и, подобно другим гражданам западных стран, оказались в положении заложников, что дало основание для дипломатических разногласий между Европой и Ираном… Первые полосы французских газет пестрели заголовками, обвиняющими участников профсоюзным забастовок, поскольку пассажиры общественного транспорта становились заложниками их борьбы … Эти и многие другие примеры свидетельствуют о слишком широком толковании и использовании слова «заложник», которое от частого (и неправомерного) употребления стало «затёртым», так что забылись его история и подлинное значение как термина, обозначающего одну из самых популярных методик в международных отношениях со времён появления первых государств.

Всеобщая история с древних времён.

А между тем взятие заложников – очень древнее явление, история которого восходит к временам Античности. Оно получило распространение чуть ли не во всём мире: подобные случаи отмечены и в Древней Греции, и в Древнем Китае, и в Индии, и в Скандинавии. Этот приём появился одновременно с возникновением первых государств и заставляет задуматься об одном из важнейших элементов международных отношений – о взаимном доверии. В те времена, когда до дипломатии было ещё очень далеко, как могли люди застраховать себя от предательства? Что гарантировало им соблюдение той или иной договорённости, долговечность того или иного союза? Для того чтобы заверить друг друга в своих честных намерениях, государства не могут пользоваться теми же средствами, что и отдельные граждане. Конечно, князья дают всевозможные клятвы и обещания, но они имеют силу лишь для тех, кто им верит. Деньги способны служить залогом исполнения обязательств только в том случае, если другая сторона не готова поставить на кон более существенные интересы. Остаётся лишь делать ставку на жизни тех, кто вам дорог.

Таким образом, одним из самых древних способов обеспечить выполнение данного обещания является взятие заложников. Заложник, а им мог стать родственник или наследник, передавался от одной суверенной державы другой. В редких случаях это происходило в форме захвата или похищения, но, как правило, речь шла об обмене в рамках соглашения. Поэтому требование выкупа обычно не выдвигалось, даже если заложник мог обеспечить уплату определённой суммы. Заложник лишался свободы, но делал это по собственной воле, соглашаясь принять на себя все последствия нарушения договорённостей со стороны своего властителя. Обычай дипломатического обмена заложниками существовал вплоть до XVIII века, пока не были сформулированы первые нормы международного права.

Такая практика была распространена во всём мире, поскольку имела целый ряд преимуществ и могла служить не только гарантией исполнения достигнутых договорённостей. Порой заложники становились объектами различных манипуляций. В историях о захвате заложников нередко упоминается «стокгольмский синдром», что даёт материал для написания таких фантастических произведений, как «Родина». Эта опасность представляет собой один из множества способов «использования» заложников. Ведь их можно задобрить, приобщить к другой культуре и в конечном счёте привлечь к выполнению каких-либо задач, то есть, в сущности, перевести в лагерь противника. Так работает один из механизмов колонизации, и Франция, будучи колониальной державой, создала в Судане и Сенегале так называемые «школы заложников», где сыновья местных лидеров получали образование в французских традициях. Так же действовали и древние римляне, хотя надо отметить, что впоследствии некоторые из их заложников, например, Верцингеторикс, подняли мятеж. В глобальном смысле заложники служат орудием для налаживания диалога между цивилизациями. Например, во времена крестовых походов передача заложников от одной стороны другой способствовала установлению неформальной дипломатии на фоне сражений.

Однако в XVIII веке международное право положило конец этой практике: идеи Просветителей, в первую очередь неприменение любого насилия в отношении безвинных людей, получили самое широкое распространение. Власти государств осознали, что многостороннее сотрудничество и выработка общих правовых норм – более цивилизованный способ обеспечения взаимных гарантий.

Рассуждения о войне.

Этот приём продолжал активно использоваться и во времена войн и революций. В 1793 году, в охваченной революцией Франции, несколько пленных австрийцев из знатных семейств были объявлены «заложниками нации» в ответ на предательство генерала Дюмурье. Об этом статусе вспомнили вновь во времена Парижской коммуны, чтобы поставить заслон жестокости солдат, подчинявшихся версальскому правительству, и пригрозить карательными мерами архиепископу Парижа и одному из высших судейских чиновников. Во время гражданской войны в Америке захват заложников нередко использовался представителями обеих противоборствующих сторон, чтобы дестабилизировать обстановку в лагере неприятеля и установить свои порядки в духе конфедерации или федерации. Взятие заложников стало символом войны, сфера которой существенно расширилась и уже не ограничивается полем битвы. Начало этому процессу было положено ещё в первые годы XIX века, когда Наполеон впервые подписал указ, определяющий законные основания и правила применения этого приёма.

Его примеру последовали крупнейшие современные армии по мере принятия ими военных уставов, что дало повод для множества юридических баталий на фоне конфликтов. С заложниками, то есть мирными жителями, обращались как с пленными, и они должны были собственной жизнью гарантировать бездействие своих соотечественников. Заложников сажали в поезда, чтобы не допустить схода составов с рельсов, их отправляли в лагеря для интернированных, казнили на следующий после покушения день, а порой даже обменивали на грузовики… Само по себе существование заложников говорит о расширении сферы военных действий и о том, что тотальная война стала реальностью.

На состоявшемся после Второй мировой войны Нюрнбергском процессе расправа с заложниками была названа военным преступлением, и соответствующее положение стало частью международного уголовного права. Согласно четвёртой Женевской конвенции, принятой в 1949 году, захват заложников запрещён, однако практика выставления «живого щита» по-прежнему существует. В Ираке времён Саддама Хусейна, накануне операции «Буря в пустыне», а также в ходе палестино-израильского конфликта, захваты заложников продолжались, пусть и под другим названием, ведь человеческая жизнь по-прежнему остаётся мерой любого доверия.

Заложники, кризисы и захваты самолётов.

При помощи этого приёма слабые могут навязать свою волю сильным, и потому террористические организации не только взяли его на вооружение, но и подвели под него теоретическую базу. Это явление впервые было отмечено в Латинской Америке, в годы правления диктаторских режимов. Так в Уругвае Движение национального освобождения «Тупамарос» установило регламент политического взятия заложников, риторика которого (речь идёт о народном суде и народной тюрьме) свидетельствует о решимости сражаться с государством на законодательном уровне. Теоретики городской герильи ввели его в арсенал своих средств революционной борьбы, рискуя, по примеру Революционных вооружённых сил Колумбии, поставить на поток реализацию этих положений. Финансовые интересы взяли верх над политическими устремлениями.

Вдохновляясь этими рассуждениями, европейские объединения леворадикального толка тоже стали прибегать к захвату заложников. Сначала они использовали этот приём в качестве одного из символических средств борьбы с владельцами предприятий (как это было вскоре после создания «красных бригад»), позже – в качестве политического орудия, применение которого порой приводило к трагическим последствиям (достаточно вспомнить дело Альдо Моро). В этом смысле можно говорить о радикализации политического насилия.

Тогда же были созданы и получили распространение кодовые приёмы коммуникации. Например, захватчик фотографировал заложника с газетой в руке, чтобы показать, что в этот день его пленник ещё жив. Захват заложников является не только способом заявить через средства массовой информации о своей конфронтации с государством, но и путём к установлению диалога, ведь переговоры в этом случае неизбежны.

В то же время палестинские движения стали использовать для привлечения внимания к своим требованиям такое средство, как захват самолёта в воздухе, то есть ещё один способ взятия заложников. Этот приём заставил пересмотреть правила гражданской авиации и вынудил власти государств использовать военную силу, порой даже вопреки нормам международного права, в тех случаях, когда события принимают трагический оборот, как это случилось в Энтеббе в 1976 году.

Освобождение заложников сопряжено с огромными проблемами и ставит перед властями дилемму: пойти или не пойти на уступки? Заложник – это своего рода банковская карта, шанс на получение денег для организаций, которые дорогой ценой платят за свою подпольную деятельность. Одни государства вступают в переговоры и дают деньги, другие решительно отказываются. Этот вопрос находится в центре напряжённых дебатов между Америкой и Европой и служит очередным доказательством того, что терроризм способен дестабилизировать ситуацию.

Вместе с тем в отношениях между государствами взятие заложников в более или менее открытой форме нельзя назвать исключительным явлением. Истории с американскими заложниками в Иране (1979 год) и с заложниками из стран Запада в Ливане (здесь тоже не обошлось без обвинений в адрес Ирана) свидетельствуют об использовании пленников в «революционных» целях, когда новый режим стремится укрепить свои позиции в ряду сильных держав, не брезгуя при этом тем, что Этьен Динья называет «дипломатией заложников».

Если та или иная террористическая организация претендует на образование целого государства, как, например, ИГИЛ (запрещённая в России террористическая организация), то захват заложников приобретает широкий размах, становясь символом отречения от всех этических норм во имя достижения такого реакционного и революционного политического идеала как восстановление халифата.

В XXI веке взятие заложников уже не рассматривается как инструмент дипломатического давления, освящённый давней традицией. Сейчас доверие в международных отношениях выражается в иных формах. Несмотря на то что захват заложников был осуждён резолюцией ООН ещё в 1979 году, в наши дни этот вопрос не теряет своей актуальности. Заложники по-прежнему остаются разменной монетой в периоды кризисов в отношениях между странами, символом уязвимости человеческой личности и жизни в столкновении с логикой государства.

Опубликовано в воскресном номере от 02 – 08 апреля 2020 г.

На ту же тему

Шок от эпидемии коронавируса до сих пор...
Едва открывшись, школы уже закрываются
Написать 100 раз: школьникам запрещают критиковать решения...
«Опасность нового витка эпидемии очень велика»