В 1968 году Япония переживала период бурного экономического роста, который начался тринадцатью годами ранее. Она представляла собой страну, в которой общество претерпело глубокие преобразования и очень быстрыми темпами шло по пути урбанизации
В 1968 году Япония переживала период бурного экономического роста, который начался тринадцатью годами ранее. Она представляла собой страну, в которой общество претерпело глубокие преобразования и очень быстрыми темпами шло по пути урбанизации

Один долгий и яростный японский «май».

В 1968 году Япония переживала период бурного экономического роста, который начался тринадцатью годами ранее. Она представляла собой страну, в которой общество претерпело глубокие преобразования и очень быстрыми темпами шло по пути урбанизации. Если в 1945 году лишь 28 % населения Японии проживало в городах, то в 1970 году эта цифра достигла 72 %. А тремя годами ранее промышленный сектор японской экономики впервые обогнал по темпам развития сельское хозяйство, лесное хозяйство и рыболовство. Новое городское население было молодым: в 1965 году 42 % горожан составляли люди в возрасте от 15 до 34 лет (для Токио эта цифра равнялась 47 %) . Городская молодёжь была более образованной, чем предыдущее поколение, поскольку в первые послевоенные десятилетия значительно увеличилось число человек обучающихся в высших учебных заведениях.

Но, несмотря на профессиональные перспективы, открывавшиеся в результате экономического подъёма, ситуация на рынке труда не обошлась без некоторой фрустрации, которую японские историки выдвигали в качестве фактора, объясняющего студенческое движение. Количество предложений на элитные должности не соответствовало увеличению числа выпускников университетов. Те, кто смог устроиться на руководящую должность, находились в меньшинстве.

К напряжённой ситуации на рынке труда добавлялось ослабление традиционных форм политической приверженности. По мере того, как экономический рост и урбанизация изменяли японское общество, люди всё больше теряли связь со своими деревенскими общинами, в которых конструировалась политическая принадлежность. Коммунистическая, социалистическая и социал-демократическая партии, в основном базировавшиеся в городах, привлекали лишь часть электората консервативной либерал-демократической партии, находившейся у власти с 1955 года и наиболее распространённой в деревнях, среди ремесленников и торговцев. Таким образом, в этот переходный период большая часть молодых людей оказалась исключённой из рядов какой-либо сильной политической принадлежности и легко могла попасть под влияние нетрадиционных форм политического активного участия.

Возникшие в период этих социальных и политических перемен, студенческие движения в Японии 1968 года были к тому же обусловлены и вовлечённостью японского правительства во внешнюю политику США, ставшую мишенью и катализатором для многочисленных протестных движений, начиная с конца 1950-х годов.

Наиболее ярко это проявилось в 1960 году во время пересмотра американо-японского договора о безопасности. Определяющую роль в организации выступлений против договора, называемого его противниками аббревиатурой АНПО, сыграла «Дзэнгакурен» – студенческая федерация, основанная в 1948 году студентами–членами Коммунистической партии Японии (КПЯ), контроль над которой в конце 1950-х годов взяла оппозиционная, отколовшаяся от КПЯ фракция, получившая название «Бунд». Кульминационным моментом мобилизации сил стали проведённые во время подписания договора демонстрации, на которые вышли сотни тысяч человек, и столкновения с полицией, в результате которых погиб один студент.

Антиамериканские студенческие выступления с одной стороны были следствием начала войны во Вьетнаме в середине 60-х годов (японская экономика получала выгоду от военных заказов, а военные базы США в Японии служили тыловыми центрами для войск и бомбардировщиков), а с другой – дебатами по поводу возвращения острова Окинава под суверенитет Японии.

«Дзэнгакурен», в 1960 году принимавшая участие в движении против договора о безопасности, после окончании этой борьбы разделилась на многочисленные, враждующие между собой фракции, называемые «сектами» («sekuto»), каждая из которых учредила свою собственную «Дзэнгакурен». Однако эти многочисленные соперничающие «Дзэнгакурен» были относительно скромных размеров и насчитывали от нескольких сотен до нескольких тысяч членов в лучшем случае. Поэтому их возможности объединить для борьбы большое количество студентов на протяжении первой половины 60-х годов неуклонно уменьшались. Демонстрации, организованные этими группами (в основном против американского военного присутствия) в первой половине 1960-х годов, имели небольшой успех.

Движение студентов, достигшее своего апогея в 1968 году, в действительности началось довольно неожиданно. В 1966 году студенты университета Васэда захватили административное здание и 150 дней удерживали его, ведя непрерывные баррикадные бои с полицией. 8 октября 1967 года активисты из нескольких небольших групп «Дзэнгакурен» попытались, в знак протеста против молчаливой поддержки японскоим правительством американских военных операций во Вьетнаме, силой помешать премьер-министру Сато Эйсаку вылететь из аэропорта Ханеда в Сайгон в рамках его второй поездки по Юго-Восточной Азии. Студенты в касках, вооружённые палками, противостояли силам полиции. Во время этих столкновений был убит студент Киотского университета, около 600 полицейских и 100 студентов были ранены, пятьдесят демонстрантов арестованы. В конце концов премьер-министр смог вылететь в Сайгон, как и было запланировано.

Студенческое движение достигло своего пика во второй половине 1968 года. В июне студенты элитного Токийского университета и университета Нихон (самого крупного высшего учебного заведения страны) создали группу «Дзэнкeто». В свою очередь надев каски, они взяли контроль над кампусами и возвели баррикады.

С середины 1968 и до начала 1969 гг. оккупация кампусов распространилась на сотню университетов и тысячу средних школ по всей стране. Декларировались две причины: с одной стороны, речь шла о протесте по поводу повышения стоимости обучения (в частных университетах), с другой – о требовании большей прозрачности в бухгалтерии и демократизации университетских органов.

Но кроме этих конкретных требований студенты боролись за более абстрактные цели: «социалистическая революция» и «свобода». За этими требованиями стояла фундаментальная переоценка ценностей и послевоенных идей, а вместе с этим и выдвинувших эти идеи интеллектуалов. Особенно подвергались нападкам прогрессивные мыслители, не поддерживавшие марксистские идеи и рассуждавшие о зарождении политического вопроса внутри молодого демократического государства, каким была Япония (например, Маруяма Масао, профессор Токийского университета).

Студенты были не единственными, кто участвовал в демонстрациях, проходивших в городах и кампусах. В октябре 1968 года десятки тысяч протестующих заняли вокзал Синдзюку в центре Токио (событие, которое позже было названо «мятеж в Синдзюку»). Во время беспорядков наиболее разрушительные действия производили не студенты из «Дзэнкeто», а толпы рабочих, мелких торговцев и «белых воротничков». Студенты же пытались пресечь подобное поведение.

В отличие от Франции, где произошло слияние студенческого и рабочего движения, в Японии не случилось всеобщей забастовки. 1968 год не стал исключением по количеству бастующих трудящихся и пропавших рабочих дней. Конечно, их число было больше, чем в предыдущем году, но не достигло значений, например, 1965 года. Наряду с традиционными сезонными требованиями повысить зарплату, произносились и политические лозунги, связанные с войной во Вьетнаме.

В конце 1960-х годов политически активная позиция профсоюзного центра Сохe уступил место на предприятиях гораздо более послушному центру Домэй. Последнее большое профсоюзное выступление шахтеров из Миике после почти года борьбы (между 1959 и 1969 годами) завершилось поражением и исчезновением «первого профсоюза», аффилированного с Сохe, в пользу «второго», аффилированного с Домэй.

И хотя многие студенты университетов участвовали в движении против войны во Вьетнаме, известном как «Бехейрен», студенческое движение 1968 года не установило непосредственных связей с другими, существовавшими в то время, гражданскими движениями, связанными с вопросами окружающей среды и имевшими отношение к меньшинствам корейцев и буракуминов (дискриминируемая социальная группа, происходившая из касты «неприкасаемых» досовременного периода), а также с движением за освобождение женщин. Лишь с начала 1970-х годов студенты стали принимать участие в подобных движениях.

Знаменитый штурм 18-19 января 1969 года силами отрядов полиции специального назначения башни Ясуда Токийского университета, в которой забаррикадировались студенты, ставший символом движения, не привел непосредственно к окончанию мобилизации. В 1969 году 152 университета начали забастовку, в ходе которой отряды полиции специального назначения были задействованы 873 раза и итогом которой стал арест 10 000 студентов.

Во второй половине 1969 года протестное движение пошло на спад. Правительство приняло новый «драконовский» закон (известный как «закон об управлении университетами»), который не вносил изменений в организацию работы университетов, но наделял полицию гораздо большей властью для подавления волнений в кампусах.

В конце 1969 года исчезла большая часть баррикад в университетах. Либерал-демократическая партия одержала крупную победу в декабре 1969 года, а в июне 1970 года был в очередной раз обновлён договор о безопасности с США. На этот раз без происшествий.

Разнообразные фракции «Дзэнгакурен», всё больше походившие на группы, либо имели тенденцию углубляться во внутренние разборки, иногда кровавые, либо эволюционировали в сторону террористических действий, особенно в связи с основанием фракции «Красная Армия» (Сэкигун-ха) в сентябре 1969 года. Большинство студентов стали частью японских предприятий, где их ангажированность растворилась в корпоративной культуре, которая, казалось, получила гегемонию. Меньшинству активистов удалось стать преподавателями университетов, где они поддерживали некую культуру протеста против доминирующего порядка консерватизма и стремления производить как можно больше.

Но если на первый взгляд студенческое движение казалось потерпевшим неудачу в попытке изменить японское общество, то оно в буквальном смысле перевернуло левую политическую культуру и интеллектуальное пространство.

Автор также опубликовал:

« La naissance de l’Etat social japonais. Biopolitique, travail et citoyennete dans le Japon imperial (1868-1945) », de Sciences-Po, 2015 («Рождение социального японского государства. Биополитика, работа и гражданство в империалистической Японии (1868-1945)», Институт политических исследований, 2015 г).

На ту же тему

Фашистский теракт под Франкфуртом
Компания Deliveroo не без давления начинает социальный...
Правящий режим угрожает: «на этой неделе вам...
Оппозиция против макроновцев, которые срывают обсуждение реформы