Всё отлично! По словам министров, на французских предприятиях создаются новые рабочие места, и происходит это в том числе за счёт грамотной налоговой политики. «В стране впервые за долгое время созданы рабочие места на промышленных предприятиях
Всё отлично! По словам министров, на французских предприятиях создаются новые рабочие места, и происходит это в том числе за счёт грамотной налоговой политики. «В стране впервые за долгое время созданы рабочие места на промышленных предприятиях

Сиприан Боганда

Всё отлично! По словам министров, на французских предприятиях создаются новые рабочие места, и происходит это в том числе за счёт грамотной налоговой политики. «В стране впервые за долгое время созданы рабочие места на промышленных предприятиях.Такого не было уже пятнадцать лет», – с удовлетворением сообщил в конце 2018 года пресс-секретарь правительства Бенжамен Гриво («FranceInter», 15 ноября 2018 года). Депутаты от партии «Вперёд, Республика!» с телеэкранов убеждают сограждан в том, что есть взаимосвязь между почти полной отменой налога на состояние в 2017 году и ростом объёма инвестиций в развитие французских предприятий. К сожалению, этот оптимизм не имеет под собой достаточных оснований.

Бесспорно, рабочие места на промышленных предприятиях появляются. Но объявленные цифры выглядят очень скромно на фоне потерь, понесённых за последние годы. В 2018 году в промышленности было создано 5 200 рабочих мест, и это при том, что за последние несколько лет производственный сектор утратил свыше полумиллиона рабочих мест! Кроме того, некоторые показатели весьма относительны. Эксперты восторгаются вновь наметившейся тенденцией к созданию новых предприятий, забывая поинтересоваться тем, чтo представляют собой эти компании. В 2017 году во Франции появилось 591 000 предприятий (рекордное количество, если рассматривать период с 2010 по 2018гг.). Однако более 40% этих вновь образованных компаний (242 000) являются микропредприятиями, преимущественно временного характера, с небольшим количеством рабочих мест и невысокой прибылью. Между прочим, свыше двух третей индивидуальных предпринимателей декларируют сумму годового дохода менее 15 000 евро, а ведь, по идее, это их основной заработок.

Что же касается создания заводов как таковых, то в этом случае необходимо чётко понимать, что имеется в виду. В 2017 году, впервые после начала кризиса, количество открытых заводов превысило число тех, чьи двери навсегда закрылись. Однако новых производств оказалось всего на 25 больше, чем закрытых, и связано это не столько с большим количеством новых предприятий, сколько со снижением темпов банкротства тех, которые существовали ранее. Повсеместно слышны хвалебные отзывы о заводах нового поколения, так называемых «4.0», которые принято считать будущим индустрии. Являясь площадками для совместного использования промышленных и цифровых технологий, эти заводы невелики, потребляют немного энергоресурсов и переполнены новейшими плодами прогресса (bigdata, 3D-принтеры, подключённые устройства и т. п.). На них широко применяется автоматизация, что само по себе хорошо, но при этом потребность в рабочей силе невелика. В среднем на каждом из создаваемых сейчас промышленных предприятий трудятся примерно 40 человек, тогда как ещё десять лет назад их было около 90…

В общем, нет никаких сомнений в том, что реиндустриализация страны остаётся делом далёкого будущего. И всё же несколько тысяч новых рабочих мест, о которых уже шла речь, являются, по мнению правительства, достаточным поводом для гордости за успехи проводимых реформ. Если верить окружению Макрона, то появление новых рабочих мест в промышленности обусловлено отменой налога на состояние: якобы теперь богатые люди охотно вкладывают средства в экономику в обмен на налоговые послабления, любезно предоставленные им правительством страны. Сотрудник Французского центра изучения экономической конъюнктуры (OFCE) экономист Матьё План сомневается, что такое утверждение оправдано: «На сегодняшний день совершенно невозможно оценить экономические последствия отмены налога на состояние, потому что никто не знает, как самые обеспеченные налогоплательщики использовали сохранённые таким образом деньги (общая сумма составляет более 3 миллиардов евро – прим. ред.). Нет никаких гарантий того, что эти средства были направлены на поддержку предприятий, нуждающихся в дополнительных инвестициях. Вполне вероятно, что самые богатые люди вложили свои деньги туда, где они будут в безопасности. Кроме того, надо понимать, какая сумма поступала в бюджет от налогообложения капиталов, то есть могла бы быть направлена на финансирование государственных учреждений, больниц, школ и т. п.».

Мифы о стартапах

Руководство страны осознало, что продолжать и дальше отказываться от возврата налога на состояние, не давая при этом никаких объяснений, будет непросто. Депутат от партии «Вперёд, Республика!» Амели де Моншален высказалась на эту тему с обезоруживающей искренностью: «Реформирование налога на состояние – очень полезный шаг, с точки зрения инвестиций, – полагает она. – Но на политическом уровне вы можете отстаивать его необходимость лишь в том случае, если сумеете доказать, что упущенные доходы будут направлены на продуктивные инвестиции. Трудно утверждать, что вложения в золотые слитки, яхты и коллекционные машины способствуют экономии». И это действительно проблема! В декабре образована «независимая наблюдательная комиссия», которой было поручено отслеживать судьбу тех миллиардов евро, которые удалось сэкономить богатым французам. Доклад комиссии о том, насколько полезной оказалась отмена налога на состояние (и вообще реформа налогообложения капиталов) должен быть представлен в сентябре 2019 года. Пока рано судить о том, каким будет итоговый документ, но состав комиссии явно не отличается «разнообразием». Среди 14 её членов – ультра-либеральный экономист Давид Темар, один из руководителей Конфедерации мелких и средних предприятий Жерар Орсини, представитель топ-менеджмента BNP Paribas, член исполкома Medef (Французского объединения работодателей) Мари-Клер Капобьянко, глава ассоциации руководителей текстильных предприятий Ив Дюбьеф и другие. И всего лишь два представителя профсоюзов: Французской конфедерации христианских рабочих и Французской демократической конфедерации труда.

Политика Эммануэля Макрона в сфере производства сводится к двум принципам: повышать «привлекательность» Франции за счёт проведения либеральных реформ и делать ставку на стартапы. Но те мифы, которые сложились вокруг стартапов, лишь заслоняют собой нелицеприятную реальность. На сегодняшний день этот «молодняк», как правило, живёт очень недолго (по некоторым оценкам, 60% стартапов прекращают своё существование в первые четыре года после создания) и занимает скромное место во французской экономике. В 2017 году в стартапах было создано 11 000 новых рабочих мест, что составило всего 4% от общего количества рабочих мест, появившихся в частном секторе французской экономики в том же году. «Преувеличенное внимание к высоким технологиям и поддержка стартапов в ущерб так называемой «традиционной» индустрии – ошибочный вектор в производственной политике, – предупреждает экономист Габриэль Кольти («Экономические альтернативы», 15 ноября 2018 г.). – (…) Делая излишний акцент на высоких технологиях, можно упустить из виду тот факт, что большинство отраслей промышленности, в том числе и высокие технологии, должны демонстрировать способность производить инновационную продукцию с большой добавленной стоимостью (…). Что же касается стартапов, то подавляющее большинство этих микропредприятий работают в той или иной узкой нише и имеют очень ограниченную продолжительность жизни. Такие компании необходимы для обновления производственной структуры… если только она к тому времени не исчезнет».

На ту же тему

Лион: Все на борьбу против пенсионной реформы
Париж: «Нас большинство, но нас не слушают,...
Дело Гриво: новый поворот в политической жизни
Мэри Лу Макдональд: Ирландская революция