Не очень справедливо, зато предвзято: эпизоды истории Генеральной инспекции полиции Франции

«Полиция в полиции» - так называют это ведомство, порядочность которого оказалась под сомнением из-за недавнего отчёта об обстоятельствах гибели Стива Майя Канисо. Его действия всегда давали поводы для обвинений в чрезмерном сочувствии к тем, кого она должна контролировать.
«Полиция в полиции» - так называют это ведомство, порядочность которого оказалась под сомнением из-за недавнего отчёта об обстоятельствах гибели Стива Майя Канисо. Его действия всегда давали поводы для обвинений в чрезмерном сочувствии к тем, кого она должна контролировать.

«Полиция в полиции» – так называют это ведомство, порядочность которого оказалась под сомнением из-за недавнего отчёта об обстоятельствах гибели Стива Майя Канисо. Его действия всегда давали поводы для обвинений в чрезмерном сочувствии к тем, кого она должна контролировать.

Уже в 1880 году в полицию поступила жалоба на саму же полицию в связи с действиями одного городового. Автором обращения был небезызвестный Поль Верлен, который «подвергался оскорблениям и угрозам» со стороны своего соседа по лестничной площадке, находившегося в тот момент не при исполнении служебных обязанностей. Мы не знаем подробностей о продолжении истории с жалобой поэта. Но зато знаем, что Генеральная служебная инспекция полиции функционирует с 1854 года. Раньше в сфере её компетенции находился только Париж и три прилегающих департамента, но с приходом Шарля Паскуа на должность министра внутренних дел произошло объединение двух ведомств: Генеральной инспекции национальной полиции (IGPN) и Генеральной служебной инспекции (IGS). Создание нового контролирующего органа совпало с введением специальных знаков отличия для полицейских: в 1829 году городовые получили синюю униформу и служебную фуражку с кокардой.

IGPN неоднократно критиковали за всю историю её существования. Вот и недавний отчёт об обстоятельствах гибели Стива Канисо поднял целый шквал возмущения. Руководство ведомства решительно отвергает подозрения в «попытке кого-либо обелить». Инспекторы управления безопасности, известные своей склонностью к длительным допросам, долгое время не попадали в поле зрения широкой общественности. И только после того, как летом 1986 года стало известно о целом ряде злоупотреблений с их стороны, а 5 декабря того же года произошла наделавшая много шума гибель Малика Усекина от рук полицейских стрелков, о «полиции в полиции» заговорили в полный голос. В 1984 году доля обращений, поступивших в IGS от граждан, составляла всего 14 %, сегодня, согласно отчёту за 2018 год, она достигает 30 %. Создание интернет- платформы для подачи жалоб облегчило этот процесс и помогает в тех случаях, когда сотрудники полицейских комиссариатов отказываются принимать меры, могущие бросить тень на их сослуживцев.

Это стало настоящей проблемой для сферы, в которой очень сильна круговая порука между коллегами. После того как в 1990-х годах Жан Рошфор, не стесняясь в выражениях, обрушился в телеэфире с критикой на комиссара Вантюри из IGPN, сотрудники этого ведомства получили в узких кругах не слишком почётное прозвище – «могильщики слонов», так как руководство не знает, как быть с сотрудниками на закате их карьеры, и назначает их в это подразделение, служа в котором они не собираются выступать против основ полицейской работы и боятся прослыть неугодными. Как утверждается в статье, опубликованной на сайте «Arret sur images», в других странах «деятельность органов, контролирующих полицию, или более прозрачна, или более независима», чем во франции, но «эффективность их работы тоже порой вызывает сомнения». Лишь в 2017 году во Франции был создан официальный механизм, позволяющий «внутренней полиции» вести учёт «людей, получивших ранения или погибших во время проведения полицейских операций из-за применения оружия, физического принуждения или собственных действий».

Инспекция не увидела «никаких нарушений» в том, что в ноябре прошлого года старшеклассники одной из школ города Мант-ля-Жоли (151 человек) были вынуждены выстроиться в шеренгу на коленях, заложив руки за голову. Такой же была её реакция и на смертельную погоню за Зиедом и Буной в 2005 году в Клиши-су-Буа, и на гибель Зинеб Редуан в Марселе в конце 2018 года и на многие другие случаи подобного рода.

В феврале 2017 года IGPN заявила, что в деле Тео причиной гибели послужил несчастный случай. Напомним, что производивший арест полицейский обвинялся в суде за изнасилование Тео. В 2012 году Генеральной инспекции национальной полиции было предъявлено обвинение за перевод на другое место службы семи дрессировщиков служебных собак из отряда кинологов в департаменте Сена-и-Марна. Дело в том, что эти сотрудники ранее предъявляли коллегам из своего подразделения претензии в злоупотреблении спиртным, грабежах, порче имущества и коррупции. В 2007 году IGPN обвиняли даже в шпионаже, когда полицейские, известные своей приверженностью к левой идеологии, были заподозрены в незаконной передаче разрешений на временное проживание. Одним из них был офицер службы безопасности, бывший министр внутренних дел Даниэль Вайян. Придерживаясь социалистических взглядов, он не побоялся заявить о том, что IGPN «заранее координировала свои действия в угоду власти в ходе выборов 2007 года». Но в 2011 году на основании апелляции все обвинения были сняты. Один из адвокатов, Давид Лепиди, заявил тогда о «полной безнаказанности IGPN, даже если появится информация о каких-либо нарушениях». «Во Франции полицейские оказались выше закона», – констатировали в начале 2000-х годов лидеры организации «Amnesty International».

Между тем вопрос о полицейском насилии не позволяет ограничиться только рамками административного расследования, как это было сделано руководством IGPN в первом отчёте по делу Стива. Многие заявления были отклонены. В отчёте за 2018 год IGPN объяснил логику своих действий: «Люди порой не понимают, что неповиновение приказу «Разойдись!» даёт законные основания для применения силы (…). Иногда это может идти вразрез с трактовкой, предлагаемой СМИ, которые исходят из ошибочного мнения о том, что применение силы определяется мотивами или идеями манифестантов».

IGPN не обладает правом непосредственно налагать санкции на сотрудников правоохранительных органов. Согласно её последнему отчёту, в 2018 году по 1 447 рассмотренным делам она предложила всего 337 штрафных санкций. В 1987 году «полиция полиций» проанализировала сопоставимое количество дел (1 306) и, как пишет в своей книге Жан-Марк Ансиан, предложила наказать 748 полицейских. 58 из них были предъявлены обвинения, 54 уволили из полиции. Сложилась парадоксальная ситуация: тогдашний министр внутренних дел Шарль Паскуа говорил полицейским: «Я вас прикрою» – но при этом был беспощаден к «коррупционерам в погонах». Марсель Леклер, возглавивший полицию в 1986 году, сказал в интервью газете «Figaro», что «злоупотребление полномочиями – не самое страшное нарушение». Правда он не стал подвергать сомнению «честь полицейского мундира», заявив, что «непорядочным людям в полиции не место». Похоже, что с тех пор взгляды не изменились.

На ту же тему

Новый теракт исламистов во Франции
Alinéa, Auchan… Давняя семейная традиция клана Мюлье...
За Трампа или против? В Пенсильвании мнения...
Во Франции возвращается режим самоизоляции