Парижская коммуна была к этому не готова. У неё не было чётко выраженного социального идеала, который разделяли бы наделенные индивидуалистической логикой представители мелкой буржуазии и ещё не имевший оформленного классового сознания пролетариат, авангард которого только начал переходить от идей прудонизма к коммунизму. Эта почва не могла дать хорошие всходы, а Коммуна не могла сохраниться сама по себе, без поддержки всей Франции. Между тем, Франция по разному реагировала на эти события. Мелкие города и поселки ответили на них консервативными или республиканскими, но буржуазными лозунгами, а рабочие больших городов выдвинули революционные, но нечёткие и беспомощные программы. Коммуна сумела продвинуть развитие Третьей Республики, но она так и не привела к установлению социализма. 

Коммуна не может быть примером для социалистической революции, которая непременно произойдёт – но революционные силы наверняка уже начали извлекать из её опыта тактические выводы. Коммунары героически сделали всё, что зависело от них в этих условиях. Но история никогда не повторяется. Коммуна родилась при чрезвычайных обстоятельствах и такие обстоятельства не возникают опять совершенно в том же виде, как прежде. Революционный гений не питается плагиатом, а к революции не приходят путём механического повторения прошлого опыта. Пролетариат завершит своё дело с новыми людьми, в новых условиях и посредством новых процессов. Хотя мы и стоим на пороге неизбежного кризиса социалистического и рабочего движения – как это было в 1871 году – но события будут развиваться не так, как это было 18 марта.

и вчера и завтра

Почему спустя тридцать пять лет рабочие Парижа, Франции и всей Европы, социалистическая партия и пролетариат верно хранят в своих сердцах память о революции марта 1871 года? Они ничуть не переоценивают значение этого события. Социальная и экономическая революция не происходит вдруг, одним силовым решением. Нужно, чтобы идея о новом порядке проникла в головы людей. Нужно, чтобы революционный класс был готов осуществлять руководство обществом согласно новому революционному плану – и чтобы он смог привлечь своими идеями колеблющиеся неорганизованные массы, отказавшись от консервативной политики в пользу политики перемен. 

Парижская коммуна была к этому не готова. У неё не было чётко выраженного социального идеала, который разделяли бы наделенные индивидуалистической логикой представители мелкой буржуазии и ещё не имевший оформленного классового сознания пролетариат, авангард которого только начал переходить от идей прудонизма к коммунизму. Эта почва не могла дать хорошие всходы, а Коммуна не могла сохраниться сама по себе, без поддержки всей Франции. Между тем, Франция по разному реагировала на эти события. Мелкие города и поселки ответили на них консервативными или республиканскими, но буржуазными лозунгами, а рабочие больших городов выдвинули революционные, но нечёткие и беспомощные программы. Коммуна сумела продвинуть развитие Третьей Республики, но она так и не привела к установлению социализма. 

Коммуна не может быть примером для социалистической революции, которая непременно произойдёт – но революционные силы наверняка уже начали извлекать из её опыта тактические выводы. Коммунары героически сделали всё, что зависело от них в этих условиях. Но история никогда не повторяется. Коммуна родилась при чрезвычайных обстоятельствах и такие обстоятельства не возникают опять совершенно в том же виде, как прежде. Революционный гений не питается плагиатом, а к революции не приходят путём механического повторения прошлого опыта. Пролетариат завершит своё дело с новыми людьми, в новых условиях и посредством новых процессов. Хотя мы и стоим на пороге неизбежного кризиса социалистического и рабочего движения – как это было в 1871 году – но события будут развиваться не так, как это было 18 марта.

Несомненно, будущие события напомнят чем-то революционный день 4 сентября [1870 г.] или 31 октября, если бы тогда всё прошло успешно. Я хочу сказать, что порыв социалистической революции смог защитить и управлять новой Францией только под угрозой полного уничтожения и поражения нашей страны. Тогда революционерам удалось героическим единым порывом освободить страну от внутреннего деспотизма капитала и от внешней угрозы. Таким образом, будущая французская революция станет революцией европейской. Но кто сможет сейчас с уверенностью предсказать, как будут развиваться события? […]

Сейчас пролетариат силён двумя вещами, которых не было у него раньше – это всеобщая поддержка и всеобщая забастовка. Такое всеобщей поддержки не было прежде, потому что такие революционеры, как Бланки, видели в пролетариате всего лишь навсего непросвещенную строптивую толпу. Сейчас рабочие всё больше разделяют социалистические идеи, превзойдя все ожидания наших предшественников. И, несмотря на то, что, на наш взгляд, этого ещё недостаточно, уже можно говорить о всеобщей поддержке рабочих, на которую могут опереться социалисты. Все те, кто работают на заводах и в полях, столкнувшись с реалиями нашего не социалистического строя, могут объединиться под знаменем общей идеи – если мы сумеем усилить и улучшить работу по ее пропаганде. А мелкие буржуа, которых на нас натравливают, испытают на себе суровые реалии существующего порядка – и тогда поймут, что без пролетарского движения и без социалистического строя их ждёт только разочарование, деградация и беспорядочные отчаянные метания […]

Наши предшественники ещё не осознавали революционный потенциал, который содержится в разветвлённой сети профсоюзных рабочих организаций. С их помощью можно устраивать организованные и массовые забастовки – и это самый действенный способ показать капиталу силу трудового народа. Строится новый мир, и рабочие с каждым днём всё больше понимают, что они могут дать капиталу отпор, нанеся ему удар в самое сердце. Пусть движение пока что проявляет себя периодически, время от времени – и только по очень важным поводам, которые волнуют рабочих. Оно является перманентной дезорганизующей силой и постоянно присутствующей угрозой, которую ощущает буржуазия. Ведь даже если вдруг океан вышел бы из берегов, он не нанёс бы такой ущерб, как отказавшиеся работать рабочие. 

Чем ещё сильны забастовки – так это тем, что их можно проводить, не применяя при этом насилие и саботаж, которые совершают под разными предлогами буржуазные правительства. Отказ работать сам по себе является законным и эффективным протестом. Чтобы избежать забастовки и её последствий буржуазия вынуждена следовать принципам свободы труда и права на отдых, которые сама же провозглашает. И она не сможет больше от них отказываться. Клемансо признаёт за буржуазией её права – но не считает, что рабочие имеют право решать, какими будут условия их труда. Однако, такая позиция не говорит о зрелости общества. Наоборот, она похоже на припадки агонии, когда человек не в состоянии навести порядок у себя в голове.

Главной задачей современного революционного движения является борьба за всеобщую поддержку профсоюзов, которые используют забастовку в качестве главного и самого эффективного способа борьбы за удовлетворение своих требований. Но чтобы всеобщая забастовка была не напрасной, нужно чётко и ясно формулировать свои требования, чтобы они соответствовали нуждам человеческой цивилизации, переходящей на более высокую ступень развития. Нужно донести их до как можно большего числа людей. Отсюда и цель всей социалистической пропаганды: вынести свои идеи за рамки своего класса и объяснить всему народу, что пролетарское дело готовит для человечества и для каждого в отдельности лучшую жизнь. Среди этих людей, знакомых с социалистическими идеями и разделяющих их, всеобщая забастовка не произведёт паники – а наоборот, послужит катализатором для прогрессивных движений и подготовки революционного движения. Да и как социализм может ожидать решительных действий от общества, состоящего из запутавшихся граждан, которые не имеют представления о собственных силах, если сами рабочие своим импульсом не преодолеют в один прекрасный момент оказываемого им сопротивления?

Напрасно редакторы газет пытаются посеять страх. Даже в случае их успеха они спровоцируют некий шаг назад, за которыми последует ещё более сильное движение вперёд. Придёт время, когда привилегированный класс, даже при поддержке несознательного народа, уже не сможет сдерживать общественный порыв. Да, рабочее движение может утихнуть под влиянием трудностей. Но затем наступит момент, когда оно «воспрянет». Пролетариат выстоит против ухищрений и насилия. 

И Коммуна явилась этапом на этом пути. Она поддержала во французском рабочем классе смелую гордость и надежду, чувство своего достоинства и веру в свои силы. Героические подвиги наших предков, как и их страдания, были не напрасны.

На ту же тему

«Из недр земли»: за что борются криворожские...
Выборы в масках не принесли стране изменений
Право высказываться остаётся только за белорусским народом
30 лет со дня принятия «закона Гэссо».