Официантки в центре дипломатической неразберихи

Лина Санкари

Если Северная Корея жалуется, это всегда вызывает у нас подозрения. Все помнят плачущую толпу в состоянии транса после смерти Ким Чен Ира в 2011 году. Теперь плачут матери и друзья двенадцати молодых официанток. Они просят вернуть на родину своих близких, которых считают похищенными Южной Кореей. Пхеньян утверждает, что девушки были украдены. По версии Сеула, официантки совершили государственную измену.

Эта история, достойная лучших шпионских детективов, вновь всплыла, когда вчера спецдокладчик ООН по Северной Корее запросил у Сеула проведения «независимого и исчерпывающего» расследования. После опроса некоторых из официанток, которые в 2016 году прибыли в Южную Корею, Томас Охеа Кинтана сделал вывод о том, что гражданки Северной Кореи действительно не знали, куда их везли. Если дело обстояло подобным образом, то девушек нельзя назвать перебежчицами. Хео Ганг-ил, менеджер принадлежащего КНДР ресторана в китайском городе Нинбо, где работали официантки, озвучил в эфире южнокорейской передачи «Spotlight», посвящённой расследованию этого инцидента, свои показания, подлившие масла в огонь дипломатического скандала.

В эфире кабельного канала JTBC Хео Ганг-ил заявил, что в 2014 году был завербован «Национальной службой южнокорейской разведки» (NIS): «Агенты Сеула (клиенты моего ресторана в Китае) связались со мной и убедили организовать крупное дело. В то время я был недоволен своей страной. Я встретился с ними в номере отеля, где они (для того, чтобы убедиться, что я не соскочу в самом конце) поставили меня перед южнокорейским флагом и сделали фотографию. У меня больше не было возможности отступать, поэтому я преднамеренно обманул девушек, не говоря им, куда я их вёзу». Хео Ганг-ил сообщил девятнадцати своим сотрудницам о том, что они едут на открытие нового заведения в Малайзии. Сев в автобус и услышав южнокорейский акцент водителя, семь девушек почувствовали неладное и им в последний момент удалось сбежать. Двенадцать других девушек остались в автобусе и в итоге оказались в самолёте, направлявшемся в Сеул. «Менеджер ресторана рассказал о произошедшем не потому, что чувствовал угрызения совести, а потому, что тогдашние власти пообещали ему денежное вознаграждение, выплату которого взяла на себя новая исполнительная власть. Достаточно часто происходит так, что Сеул обещает вознаграждение перебежчикам. Однако это не касается простых крестьян, которые не могут предоставить никаких ценных сведений. Совсем другое дело, если речь идёт об охраннике в лагере заключённых. Тогда да. То есть те, кто занимал привилегированное положение в Северной Корее, будут пользоваться привилегиями и на Юге», - рассказывает Жюльетт Морийо, единственный специалист по Корее, собравший для газеты «Paris Match» свидетельские показания матерей двух официанток и трёх девушек, которым удалось бежать.

Два года назад шумиха вокруг подготовки прибытия в Южную Корею двенадцати северокорейских официанток и их начальника вызвала полемику в обществе. Южнокорейская оппозиция обвинила президента-консерватора Пак Кын Хе в предвыборных манипуляциях (позднее Пак Кын Хе была отстранена от должности и приговорена к двадцати четырём годам тюрьмы за коррупцию, злоупотребления властью и разглашение официальных документов). «Их прибытие в Южную Корею позволило бы укрепить негативный образ Северной Кореи, усилить консерваторов и оправдать враждебную политику в Пхеньяне», - полагает Жюльетт Морийо. Покидая свою страну, беженцы оказываются на попечении центра приёма, за исключением тех случаев, когда они владеют информацией, способной заинтересовать разведку. В тот раз такого не произошло, но девушки всё же находятся под домашним арестом.

Во время слушаний, проходивших в режиме закрытого заседания, девушек по-прежнему показывали, вместо них выступали представители NIS. По мнению разведчиков, эти официантки боялись репрессий в отношении своих семей, оставшихся в Северной Корее. Сеул представил своё видение ситуации, объявив о том, что девушки запросили и получили южнокорейское гражданство. Но в эту версию не вписывается тот факт, что девушки, по словам их близких, хотят вернуться в Пхеньян. В одном из выпусков программы «Spotlight» одна из официанток озвучила следующее заявление: «Управляющий Хео угрожал нам тем, что расскажет властям КНДР о том, что мы смотрели южнокорейские телевизионные сериалы, что мы будем казнены или высланы в провинции и что наказанию подвергнутся также и наши семьи (...). На тот момент, у меня не было другого выбора. Если бы было возможно, я бы хотела вернуться к моей матери». Спецдокладчик ООН не уточнил, высказали ли все двенадцать официанток аналогичное пожелание (вернуться домой), но всё же добавил: «Моя позиция докладчика по правам человека заключается в уважении к решениям жертв. Когда я говорю «жертвы», я подразумеваю, что они подверглись определённому обману относительно направления их поездки».

Опыт пребывания беженцев в Южной Корее часто бывает ужасным. Ещё недавно перебежавший на Юг гражданин Северной Кореи практически возводился в ранг политического героя. Сегодня, по словам Жюльетт Морийо, «те, кто бегут, делают это, в основном для того, чтобы воссоединиться со своими близкими, а этот повод гораздо менее привлекателен. Таких людей часто называют «деревенщиной». Процент тех, кто совершает самоубийство и употребляет наркотики среди них огромен. Они часто занимают низкооплачиваемые должности и не живут той жизнью, о которой мечтали». В период разрядки отношений между двумя Кореями будущее двенадцати девушек находится в руках участников переговоров.

Добавить комментарий


Обновить Защитный код

ГАЗЕТА ЮМАНИТЕ - ОДНО ИЗ СТАРЕЙШИХ И КРУПНЕЙШИХ СМИ