МАКРОН, ВЫСОКАЯ РОЖДАЕМОСТЬ И УСТАРЕВШИЕ КОЛОНИЗАТОРСКИЕ ИДЕИ

Эммануэль Макрон уже дал нам возможность получить представление о «сложности своей мысли», когда упомянул квасса-квасса, которые «ловят мало рыбы», зато «перевозят много коморцев». Мнение, порождённое, на самом деле, цинизмом, удовлетворённой надменностью и неоколониальным высокомерием. 8 июля на полях «Большой двадцатки» у президента случился рецидив ещё одного клише с оттенком расизма и колониализма. «Вызов, стоящий перед Африкой (…), является цивилизационным. (…) Когда всё ещё есть страны, где на одну женщину приходится 7-8 детей, вы можете принять решение потратить там миллиарды евро, но вам не удастся ничего стабилизировать», - заявляет он. Абсолютно в духе Николя Саркози, который уверял в 2007 году в Дакаре: «Драма Африки в том, что африканский человек недостаточно вошёл в историю». Референции разные в этих двух примерах: история или рождаемость. Но идеологическая парадигма всё та же.

Старая догматическая эссенциалистская интерпретация

И конечно сразу же возникает мысль об иерархии приоритетов в обществе, в котором живы гегельянские представления о «тёмной» Африки, оторванной от мировых движений, непроницаемой для прогресса, присущего человеческому обществу, населённой мужчинами и женщинами, живущими по законам природы. «Характер негров определяется отсутствием тормозов. В нём нет свойств, благоприятствующих какому-либо развитию или воспитанию. Какими мы их видим сейчас, такими они были всегда. В условиях, когда человек не использует колоссальные ресурсы и энергию природы, а зависит от нее, моральный аспект не имеет никакого значения. Тот, кто хочет узнать ужасающие проявления человеческой натуры, может найти их в Африке. Все самые давние сведения, которыми мы располагаем в отношении этой части света, говорят о том же. Итак, у неё нет истории как таковой. Тут мы Африку оставляем, чтобы в дальнейшем к этому не возвращаться. Ибо она не является частью исторического мира, не показывает ни движения, ни развития (…); всё, что мы подразумеваем в целом под именем «Африка», это неразвитый внеисторический мир, целиком и полностью узник природного духа, чьё место все ещё находится на пороге всемирной истории»[1], - исповедовал свою теорию Георг Вильгельм Фридрих Гегель на заре больших колониальных завоеваний. Эта старая догматическая и эссенциалистская интерпретация всё ещё вдохновляет (наихудшим образом) речи западных политиков, обращённые в сторону континента. «В понимании, которое присуще нашему времени, каждый раз, когда мы произносим слово «Африка», мы вызываем в памяти не только физическое, пространственное или географическое явление. Мы также запускаем, порой бессознательно, целую серию картинок, кучу предрассудков, атрибутов, способствующих типизации людей, живущих на этом пространстве, их обычаев, их образа жизни и действий», - отмечает философ Ахилл Мбембе[2]. В данном случае предрассудок настолько глубок, что не позволяет увидеть истинную демографическую динамику на континенте.

«Средний коэффициент рождаемости в Африке, который в 60-е годы прошлого века составлял 6,7 детей на одну женщину, снизился в наши дни до 4,4. Следовательно, здесь запущен процесс демографического перехода с отличиями, существующими между субрегионами, странами, городскими и сельскими зонами», - объясняет Жан-Франсуа Кобьяне, демограф из Буркина-Фасо, директор ISSP («Высший институт наук о населении») в Уагадугу. На севере континента этот переход идёт очень быстро, и показатели фертильности, составляя 2-3 ребёнка на одну женщину, теперь приближаются к тому, что мы наблюдаем в западных странах.

В бывших французских колониях Западной Африки процесс более медленный. Без сомнения, по историческим причинам, связанным с колонизацией. 30 июля 1920 года французский закон ввёл на этих территориях запрет, под страхом сурового наказания, на любую «пропаганду» методов контрацепции, абортов, доступа к семейному планированию.

«При таких условиях пришлось дожить до 90-х годов прошлого века, чтобы увидеть в Западной Африке первые серьёзные шаги в сторону политики семейного планирования, имевшие место в англоговорящей Африке ещё на заре независимости», - объясняет Жан-Франсуа Кобьяне. В такой контрастной динамике снижение уровня смертности компенсирует снижение уровня рождаемости, и прирост населения составляет 2,5 % в год. К 2050 году население Африки может увеличиться вдвое, составив 2,4 миллиарда человек. Слишком чёрные, слишком бедные, слишком многочисленные? В этом, без сомнения, и находится источник тревоги Европы, которая напугана миграцией и потерей своей центральной роли в мире.

Но является ли демографический рост в Африке тормозом к развитию, как внушает Эммануэль Макрон? «Нет, - отвечает Жан-Франсуа Кобьяне, - он даже может стать прекрасным рычагом развития, при условии, что будет сопровождаться массовыми инвестициями в здравоохранение, в образование, созданием квалифицированных рабочих мест». А также при условии, что будет положен конец разграблению ресурсов континента западными державами и их транснациональными корпорациями, погашены конфликты, начатые и поддерживаемые бывшими колониальными метрополиями, снята прежняя экономическая, политическая и культурная опека. Вот тот цивилизационный вызов, достойный того, чтобы быть принятым.

 

 

 

 

 

Роза Муссауи

 

 

 

 

 

 

[1] Г. В. Ф. Гегель, «Разум в истории».

[2] Ecrire l’Afrique-Monde, под руководством Ахилла Мбембе и Фелвин Сарр, изд. “Philippe Rey”, 2017

Добавить комментарий


Обновить Защитный код

ГАЗЕТА ЮМАНИТЕ - ОДНО ИЗ СТАРЕЙШИХ И КРУПНЕЙШИХ СМИ