Почему Эммануэлю Макрону выгоден кризис демократии?

Пьер Дюкен

На круговых перекрёстках люди требуют референдума по гражданской инициативе с правом отзыва и учреждения. А власть намерена предложить провести референдум «по-старому», то есть такой, какой предусматривается Конституцией Пятой Республики. В эти выходные Бенжамен Гриво выразил своё сомнительное отношение к идее узнать мнение французов путём референдума именно в день голосования на европейских выборах, 26 мая.

По данным газеты «LeMonde», в президентском дворце предпочли бы провести референдум в сентябре. Остаётся узнать, по каким вопросам и в какой форме: вопросник с несколькими вариантами ответов, предложенный в январе депутатом Саша Улье (LaREM), или более ограниченный референдум по реформе государственных институтов? В обоих случаях главной темой будет демократия. Окружение президента регулярно говорит о сокращении числа парламентариев и о том, чтобы признать действительным голосование против всех. Во всяком случае такую информацию публикуют СМИ, ссылаясь на источники в правящих кругах. Эммануэль Макрон вновь стал вести себя, как во время президентской кампании 2017 г. Видимо, он рассчитывает на успех. Тогда, будучи кандидатом «ни от правых, ни от левых», он сумел воспользоваться стремлением общества к обновлению политического класса и не пониманием того, насколько обществу нужны посредники для общения с властью.

На первой странице своего программного буклета Макрон призывал к «глубокой демократической революции», чтобы смело ответить на вызовы глобализации и цифрового мира,на опасность изменения климата, разлад Европы и демократической кризис западных обществ.

«Невозможно приспособиться к изменениям, не поменяв команду и взгляды», -говорил тогда кандидат Макрон. Так возникали «великие начинания», то есть отбор только по резюме кандидатов в законодательные органы, половина из которых должна была быть «выходцами из гражданского общества». «Прозрачность и требовательность станут лозунгами моего пятилетнего правления», - можно было прочитать на листовках, в которых Эммануэль Макрон обещал провести «закон о морализации общественной жизни».

Через несколько недель иллюзия «нового мира» рухнула как неудачный стартап. Франсуа Байру, отвечавший за проведение «уборки», подал в отставку всего через три дня после выборов в законодательные органы в связи с открытием в отношении него следствия по «делу» Modem. Та же участь постигла и Ришара Феррана, который избежал преследований за незаконное извлечение выгоды только благодаря истечению срока давности.

В Национальной Ассамблее гражданское общество было представлено в основном старшими управленцами, пришедшими из частного сектора и получившими образование в бизнес-школах. Николя Юло, Франсуаз Ниссен и Лора Флессель довольно быстро вышли из Парламента, в котором 15 из 32 министров были миллионерами. Стоит ли здесь упоминать о «деле» Колера, ставшем примером конфликта интересов и перехода из госслужбы в частный сектор, на которого обрушились специалисты из Финансовой инспекции? Стоит ли говорит ещё и о «деле» Беналла, которое «жёлтые жилеты» назвали символом двойных стандартов?

В системе Макрона промежуточные органы управления были не нужны. Примером тому, в частности, служит тот факт, что президент поставил своего человека на пост главы прокуратуры Парижа. Журналисты «больше не ищут правду». Права парламентариев значат всё меньше...

А что с профсоюзами, спросите вы? На них смотрят свысока. «Можно часами говорить о кризисе представительной демократии и институтов, о популизме «жёлтых жилетов». Но они являются лишь кривым зеркальным отражением макронизма, который не прекращает увеличивать «разрыв между народом и его правителями» (выражение, взятое из книги Эммануэля Макрона «Революция»).