[TITLE]
  • Главная
  • О нас
  • l'Humanité
  • Новости
  • Статьи
  • Контакты
  • Что такое фашизм?
  • Главная страница 2017 » Ноябрь » 30
    1947-1948 гг. ПО РАБОЧИМ – ОГОНЬ!
    Мишель Пижене
    Политика и общество

    Мишель Пижене, историк, почётный профессор современной истории университета Париж 1 Пантеон-Сорбонна

    22 октября 1948 года. Бетюн. Шахтёры, захватившие супрефектуру в департаменте Нор после ареста семерых своих товарищей, противостоят батальонам спецназа.

    Силы тех, кого бросали на протяжении месяцев в «битву за восстановление» страны, кто вынес на своих плечах всю тяжесть произошедшего, были совершенно истощены. После долгих лет войны и ограничений ухудшение условий жизни вызывало возмущение у рабочих. В ответ на массово организованные стачечные пикеты на заводах власти пустили в ход целый арсенал репрессивных, законодательных и обеспечивающих безопасность мер, которые утопят в крови и жестокости протест тех, кого ещё вчера чествовали как героев.

    Без сомнения, такова была плата за то, чтобы окончательно добиться поражения рабочего класса в момент, когда их влияние было велико как никогда.

    «... Мок пускает в ход свои танки»

    «Не в силах сломить единство поднявшихся на борьбу шахтёров, Мок отправляет танки на штурм шахт Алеса и заставляет вновь проливаться кровь французских трудящихся».

    «CRS = SS» (CRS – отряды французской полиции особого назначения) - эта надпись, сделанная на стенах шахтёрских домов, несомненно, о многом говорит поколению, заставшему события «68-го года», но даже им трудно оценить силу этого выражения, написанного всего лишь четыре года спустя после оккупации. Ещё больше удивляет единичное наивное проклятие - «Бог накажет Мока и Шумана», позволяющее только догадываться о том бессильном гневе, который испытывали те, кто был побеждён в 1947 году. Правительство, в свою очередь, не остаётся в долгу, уверяя, что «защищает республику» от угрозы «мятежных забастовок». «Между саботажниками и мною ведётся беспощадная борьба», - объявляет социалист Жюль Мок, новый «главный полицейский Франции».

    За словами последовали действия и пролилась кровь. За два периода забастовок (14 ноября по 9 декабря 1947 года и с 4 октября по 28 ноября 1948 года) от пуль и ударов прикладами погибли девять рабочих. Общий же счёт погибших достигает тринадцати человек (за период между октябрём 1947 года и декабрём 1948 года). Без сомнения, такова была плата за то, чтобы добиться окончательного поражения рабочего класса, чьё влияние никогда ещё не было столь велико.

    Взрыв возмущения осенью 1947 года соответствовал той мере социального негодования, которая была спровоцирована ухудшением условий жизни, невзирая на усилия, вложенные в «производственную битву». После изгнания в мае из правительства коммунистов были спущены тормоза, мешавшие перейти к действиям на фоне холодной войны. Однако, для ФКП речь шла не о революции, и даже не о компромиссе. Настало время показать свою силу и испытать её. В чести был волюнтаризм, подпитываемый традициями рабочего движения и живыми воспоминаниями о Сопротивлении. Политика применения крайних мер приходит, в случае необходимости, на смену массовым акциям, не исключающим применения насилия против сил правопорядка и членов «жёлтого» профсоюза (штрейкбрехеров). Наблюдается вандализм по отношению к производственному оборудованию. После гибели шестнадцати пассажиров поезда «Париж – Лилль», сошедшего с рельсов в результате забастовки, проведённой в ночь со 2 на 3 декабря 1947 года, снова едва не случилась трагедия, когда 5 декабря в Сент-Этьене участники демонстрации завладели двумя бронетранспортёрами. Вытесненные из шахт, цехов, вокзалов, депо, забастовщики считали для себя делом чести вновь занять их. В 1948 году шахтёры окружили, разоружили и фактически взяли в заложники бойцов отрядов особого назначения и жандармов. В Бетюне они захватили здание супрефектуры.

    У руководящей верхушки необходимость восстановления порядка смешалась с одержимостью идеей «коммунистической диверсии». Начиная с июня 1947 года, глава правительства Рамадье указывал на то, что впечатляющей своими масштабами забастовкой железнодорожных рабочих руководил «неизвестный дирижёр». 22 октября коллега Рамадье, министр внутренних дел Депрё заявил о том, что не сомневается в «неизбежности забастовок, имеющих подрывной характер». Это выражение стало лейтмотивом происходящего.

    Сменяющие друг друга главы правительств, начиная с социалиста Рамадье и заканчивая христианским демократом Шуманом (ноябрь 1947-июль 1948г) и радикалом Кёй (сентябрь 1948-октябрь 1949 г), относили себя к некоей «третьей силе», призванной победить коммунистов и голлистов из RPF («Объединение французского народа»). «Умеренные» и консерваторы приобретали с каждым разом чуть больше влияния, но социалисты прочно удерживали за собой ключевые посты, в частности, в министерствах труда, промышленности, транспорта, обороны и, в особенности, внутренних дел, где с 1947 по 1950 год отличится Жюль Мок.

    Инженер, выпускник Высшей политехнической школы, член Французской секции Рабочего интернационала (SFIO) с 1924 года, Мок считал коммунизм извращением и «передовым отрядом иностранной державы, мечтающей о войне или об оккупации». Он сочетал в себе решимость и методичный ум. Скептически относящийся к повстанческим намерениям ФКП, Мок, едва обосновавшись на площади Бово (Министерство внутренних дел), разработал «план чрезвычайных действий», который обозначал приоритетные «ключевые секторы» и «стратегические зоны». Он заявило формуле, которая отныне определяла его линию поведения: «сначала подавлять, потом вести переговоры.» В соответствии с этим принципом, Мок отдал приказ о немедленной эвакуации населения оккупированных мест и о скорейшем наказании для тех, кто совершил правонарушения. В начале декабря он напомнил префектам о том, что они имеют право прибегать к помощи правительственных войск, но потребовал, чтобы это происходило после предварительных консультаций. 5 декабря Мок вновь говорил о запрете использовать огнестрельное оружие, за исключением случаев самообороны или неспособности обеспечить защиту «данного участка другим способом».

    Являясь противником запрета ФКП, Мок утверждал, что это было бы «ошибкой», и больше почти не испытывал энтузиазма в отношении двух, «преступных» по мнению коммунистов, законопроектов, которые, тем не менее, продолжал защищать на публике: первый из них предусматривал мобилизацию 80 000 резервистов, а второй ускорил процедуру привлечения к суду и утяжеляет наказание за ограничение свободы и распространение «ложных сведений». В Национальном собрании коммунисты любыми способами затягивали голосование по этим двум законопроектам, которые в конце концов всё же были приняты.

    Жёстко контролируемое властью, радио играло свою роль в антизабастовочной кампании, в той или иной степени подхваченную прессой, за исключением ежедневных коммунистических газет, которые изъяли из продажи (что потребовало немалых денег). Однако власть, стремясь к победе, в первую очередь рассчитывала на силы правопорядка. Если не брать во внимание армию, находящуюся на второй линии борьбы, поддержание порядка является делом полицейских, жандармов и, в особенности, республиканской гвардии и отрядов особого назначения. Эти формирования, созданные в конце 1944 года и во время антикоммунистической чистки, пройдут своё «боевое крещение» в событиях 1947 года. Представители этих подразделений имели в своём распоряжении индивидуальное оружие: пистолеты, дубинки, винтовки MAS 36 (не такие удобные в использовании, как карабины, предпочитаемые жандармами) и, впервые, гранаты со слезоточивым газом.

    Вытеснение забастовщиков и разгон стачечных пикетов не обошлись без столкновений. В округе Валансьен понадобилось целых шесть дней (декабрь 1947 года), чтобы справиться с участниками забастовки при помощи бронетранспортёров. В Валансе 4 декабря полицейские и жандармы, потеряв терпение, открыли огонь и смертельно ранили трёх человек, которые в числе прочих демонстрантов пытались взять штурмом вокзал. В Марселе рабочий, присутствовавший на стачечном пикете, погиб от пуль полиции. Ограничение свободы на труд, на перемещение, лишение свободы, уничтожение, нанесение телесных повреждений, оскорбления... длинный список оснований для предъявления обвинений. Андре Мари, министр юстиции, рекомендовал прокурорам проявлять твёрдость. Бетюнский прокурор был наказан за недостаточное усердие. После окончания стачечного движения 1947 года государственная статистика зафиксировала 1 375 случаев судебных преследований. Оправдательные приговоры редки. Наказания, в большинстве своём, не превышали одного месяца тюрьмы условно, но санкции в профессиональной сфере усиливали этот эффект. Так, 72 сотрудника государственной компании PTT (Почта, телеграф, телефон) были временно отстранены от работы, 30 - отозваны с должности окончательно, а 57 - временно. В «Национальной компании французских железных дорог» (SNCF) в отношении более чем 1 400 железнодорожных работников были приняты дисциплинарные меры, приведшие к увольнению 93 из них. Предвидя будущие испытания, Мок извлек уроки из сделанных ошибок, расспросил префектов, официально закрепил существование «супрефектов»[1] как постоянной структуры, в чьи обязанности входит координация правоохранительной деятельности, а также скорректировал тактику вмешательства. Действительно, восстановление спокойствия было относительным. 4 марта 1948 года на Мартинике трое сельскохозяйственных рабочих были убиты жандармами. 15 июня 1948 года эвакуация завода в Клермон-Ферране столкнулась с яростным сопротивлением рабочих. В октябре в борьбу массово вступают шахтёры. Двумя неделями ранее, три постановления министра промышленности Робера Лакоста (социалист), были восприняты корпорацией (рабочих) как очередная провокация, тех, кого ещё вчера превозносили за мужество при Оккупации и в битве за производительность. 4 октября 1948 года начинается забастовка, за которую проголосовало подавляющее большинство. 7 октября правительство реквизировало коксовальные установки и разместило значительные силы в шахтёрских городках. Напряжение росло. 8 октября от ударов прикладами погибает шахтёр из Мерлебак. 9 октября Кёй осудил «волнения, которые приобрели повстанческий характер». 18 октября злополучный отказ от мер безопасности и технического обслуживания послужил предлогом для проведения операций по «освобождению» шахт, удерживаемых шахтёрами. Несмотря на использование таких средств, как бронетранспортёры (чтобы прорваться к шахтам), квадрильяж[2] шахтёрских поселков, отступничество ФКХТ (Французской конфедерации христианских трудящихся) и критику со стороны «Форс увриер» («Рабочей силы»), рабочие не сдаются. Под звуки сирены собираются самые решительные, готовые оказывать сопротивление. 20 октября в Нё-ле-Мин шахта №8 четыре раза переходит из рук в руки. 22 октября правительство мобилизует 30 000 солдат и предписывает префектам запрещать любые, даже частные, собрания, которые могут помешать порядку. В тот же день в Фирмини от пуль отряда особого назначения погибает шахтёр. Драма повторяется 26 октября в Алесе, где во время облавы было схвачено более 400 человек, в том числе и женщины. Мэры были отстранены от должности. Власти прицельно вылавливали иностранных участников демонстраций, которые тут же высылались. Прокуроры трудились, не покладая рук, передавая дела в суд и оспаривая те судебные решения (в соответствии с министерскими инструкциями), «в которых проявлено недостаточно твёрдости». 10 ноября правительство рассматривает вопрос о приостановке выплат семейных пособий забастовщикам, но на эту дату партия была ими уже проиграна. Кое-как возобновилась работа под прикрытием вооружённой охраны. Забастовка была прекращена 28 ноября, но репрессии продолжаются. На 3 000 арестов, 2 783 обвинительных приговоров, из них 1 073 приговорённых к наказанию в виде тюремного срока. Кстати, участники сопротивления потеряли свои награды, а граждане свои гражданские права - меры, не предусматривавшие в дальнейшем возможности аннулирования гражданским судом. Помимо юрисдикции, на повестке дня стоял также вопрос реванша на шахтах: переводы в другое место, понижения в должности и увольнения ударили по «недостойным элементам». Потеря работы повлекло за собой выселение из жилища и потерю прав на социальное обеспечение работников шахт. И, наконец, господство «Национального угольного общества» исключило всякую надежду на то, чтобы найти работу здесь, в угольном бассейне.

    Жертвы «антирабочих» репрессий 1947-1948 гг. могли рассчитывать, в лучшем случае, на смягчение наказания. Амнистия, за которую проголосовали только в 1981 году, была частичной. Она не предусматривала ни реинтеграции, ни восстановления карьеры, как это было сделано в следующем году в отношении военных-изменников из OAS (Секретная вооружённая организация) ... Что касается компенсации за причинённый ущерб, вопрос до сих пор не решен для последних оставшихся в живых участников тех событий. Либеральное государство-жандарм затаило упорную обиду на рабочую борьбу.

    В конце 1948 года для IV Республики начался новый период, названный Конституцией «демократическим и социальным». Перед лицом «подрывной деятельности» рабочих или недовольства в колониях, правовое государство колеблется. Защищённый слева, режим теряет бдительность справа. В мае 1958 года Мок, вновь ставший министром внутренних дел, потерпит поражение при попытке подавить бунты в Алжире и метрополии...

    «Берегитесь ...»

    Последний эпизод фильма «Великая борьба шахтёров», снятого в 1948 году, показывает демонстрацию в поддержку участников забастовки. За кадром - пламенный комментарий, который, по всей видимости, написали сёстры Фабьенн и Пола Нерисс, монтировавшие фильм. «Берегитесь, спекулянты и продажные шкуры, - говорится в конце фильма, - народ всё равно победит. Он пройдёт через всё, через ваших собак, через ваши танки и ваши винтовки. Он пройдёт через всё, потому что он – это прогресс, он – это будущее, потому что он – это сама жизнь ...» Фильм был сразу же запрещён к распространению и к показу, в соответствии с судебным постановлением от 6 декабря 1948 года, требующего разрешения на демонстрацию некоммерческих или рекламных фильмов.

    Ссылка на фильм: vimeo.com/102503779


    [1] Чиновник высшего ранга со специальными полномочиями, контролирующий деятельность префектов нескольких департаментов – прим. ред.

    [2] Разделение территории на участки для наблюдения, охраны порядка – прим. ред.

    Категория: Политика и общество | | Теги: 1947-1948 гг, Бетюн, шахтерское восстание
    Всего комментариев: 0
  • Главная страница
  • Соц. сети: