Ястребы Вашингтона хотят интервенции в Каракас.

by Главный редактор

Пьер Барбансэ Ставленник США Хуан Гуайдо безуспешно пытался привлечь на свою сторону армию в ходе…

Япония-Корея. Поле битвы – историческая память.

by Super User

Лина Санкари Разногласия по поводу сложных страниц истории привели к тому, что Сеул и Токио…

Ян Бросса: «Европа не должна портить людям жизнь»

by Super User

Сегодня, когда до голосования остаётся всего два месяца, лидер предвыборного списка коммунистов прилагает немало усилий…

Я решил, что лучше умереть за мир

by Super User

Уставшие от десятилетий войны, жители Афганистана хотят вести нормальную жизнь. Талибы отказываются продлевать перемирие.

Южная Корея. Давно забытые призраки мятежного острова

by Super User

Правительство Мун Чжэ Ина разрабатывает проект по эксгумации тел жертв резни, произошедшей во время коммунистического…

ФИАСКО APB – СИМПТОМ БОЛЕЗНИ УНИВЕРСИТЕТСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ

Шарлотта вполне заслужила полноценные летние каникулы. Ей 17 лет, и она закончила лицей имени Клода Моне в 13 округе Парижа, получив при среднем балле 15,2 отметку «хорошо». К сожалению, для неё, как и для других 65 000 юных выпускников, эти каникулы обещают оказаться самыми худшими за всю школьную жизнь. И вот почему: Шарлотта до сих пор не знает, чем она будет заниматься в новом учебном году.

Девушка не страдает нерешительностью. Она добросовестно ввела свои 18 вариантов, в порядке предпочтения, в систему АРВ (для набора выпускников средних школ в вузы): политология, экономика или юриспруденция... Затем алгоритм системы распределяет каждого из бакалавров согласно их преференциям и количеству свободных мест. Если в каких-то направлениях таких мест не хватает, то тогда те, кто получит возможность продолжать обучение по выбранному направлению и на выбранном факультете, определяются путем жеребьёвки. 8 июня, во время «первого тура» АРВ, Шарлотта осталась без распределения. 26 числа того же месяца, во втором туре, всё повторилось вновь: рядом с её именем продолжает стоять пометка «ожидается». Девушка в растерянности: «Это невозможно понять. Ничего не известно. Быть сороковым в листе ожидания на обучение, где имеется 140 мест на 1400 заявок, это хорошо или плохо? У тебя есть шанс или нет никакого?». Узнать это невозможно. С факультетом тоже непонятно: со всем множеством записавшихся и выбывших в соответствии с ответами вузов, всё становится непредсказуемым». Паника на борту!

Есть одно предложение: факультет в 40 километрах от её дома

Наконец, в третьем туре, ей предлагают записаться на факультет права в университете Эври. Это была последняя опция в её списке... Опция, которая в общем-то ей не подходит, так как факультет находится в 40 километрах от её дома, имеет дурную репутацию, да и право с самого начала было лишь выбором «за неимением лучшего». Среди тех 65 000 бакалавров, которым система АРВ не помогла, Шарлотта всё же находится в более выгодном положении. Жюльен, её отец, врач в государственной больнице, тоже преподаёт в университете: «Я начал поднимать свои связи, звонить декану юридического факультета... Приходится прибегать к блату, к знакомым. Вот и получается, что система, которую нам продали как средство для сглаживания неравенства, в конечном итоге, его только усиливает. Думаю, что простая женщина, которая работает в моём отделении санитаркой и которая ничего об этом не знает, предложи ей это для её сына, согласится». По мнению Жюльена, работающего в государственном университете, есть ещё один «патологический эффект»: «Мы просмотрели все частные вузы, хотя мы принципиально против этого...». В итоге, в сентябре Шарлотта пойдёт на подготовительные курсы политологии при Католическом институте Парижа, частном вузе.

Громкий скандал с АРВ разразился в средствах массовой информации именно в этом году. Но проблема существовала и в предыдущие годы, только не в таких масштабах. Главное, что все эти сложности были вполне предсказуемы уже давно, поскольку проистекают из простой демографической данности: с «беби-бумом 2000 года» каждый год мы получаем примерно на 40 000 студентов больше, чем в предыдущем выпуске. Пик же, предположительно, придётся на начало 2018-го учебного года. При этом не было разработано ни одного дополнительного средства, чтобы справиться с таким наплывом студентов. Напротив, с 2009 года, когда вышел Закон о свободе и ответственности университетов (ЗСОУ), который дал им финансовую автономию, дотации стоят на месте, тогда как состав учебных заведений увеличивается, а на их бюджеты давит инфляция. «Пятнадцать университетов были признаны Счётной палатой затратными лишь потому, что они решили распределить необходимые средства на свои цели», – напоминает сенатор-коммунист Брижит Гонтье-Морен, специалист по вопросам воспитания и высшего образования.

Восстановление французской университетской системы требует серьёзных инвестиционных усилий. Однако, государством предусмотрено обратное: 13 июля, накануне третьего тура АРВ, было объявлено резкое сокращение (на 331 миллион евро) бюджета высшего образования и научных исследований. При таком сознательно устроенном дефиците вопрос стоит не только о качестве приёма студентов. С точки зрения многих университетских работников, происходит настоящее потрясение образовательной и научной модели. Генеральный секретарь Национального профсоюза высшего образования (SNESUP) Эрве Кристофоль считает, что «государство, снимая с себя ответственность, создаёт университет для избранных и для всех прочих». С одной стороны, университеты, которые могут себе это позволить, имеют возможность принять решение о финансовом обеспечении качественного образования и научных исследований посредством очень высокой стоимости заявки на поступление. Уделом других, из-за нехватки средств, будет бесплатное высшее образование более низкого качества, на которое студенты будут отбираться на основе необходимых предварительных условий, а не их пожеланий и склонностей, чтобы поудачнее их распределить согласно свободным местам.

Эту идею о введении отбора на необходимых предварительных условиях недавно высказала госпожа министр Фредерик Видаль, констатировав провал АРВ. Что противоречит действующим принципам. «Введение подобн ого отбора затронет право доступа всех и каждого к продолжению обучения, которое зафиксировано в Кодексе об образовании!» – с возмущением говорит Брижит Готье-Морен. Госпожа Лоранс Де Кок, историк, ученый в области педагогических наук, также выражает озабоченность: «Идея демократизации высшего образования, когда каждому даётся возможность выбирать, а не пассивно принимать своё профессиональное будущее, больше не является координатой французской академической деятельности».

Всё зашло так далеко, что в SNESUP даже задаются вопросом, не сделано ли это преднамеренно. «Жеребьёвка – это самое худшее, самое несправедливое, что может быть. Кроме того, любой отбор по каким бы то ни было критериям всегда будет казаться улучшением», – с тревогой заявляет Эрве Кристофоль. Что касается Жюльена, отца Шарлотты, то он признаётся, что уже сталкивался с подобным механизмом в других государственных учреждениях: «Это стало частью порочных методов, к которым система обращается, когда не в состоянии осуществить свои задачи. Чтобы замаскировать дефицит, она создаёт политически презентабельный проект. То же самое происходит и в больнице. Они никогда не говорят, что собираются сократить пять ставок медсестёр в онкологическом отделении, они говорят, что создадут «объединяющий проект общего дневного стационара»... Покажут вам суперкрасивые помещения с фальшивым небом, нарисованным на потолке, скажут, что «это великолепно, что люди будут чувствовать себя, как в отеле», а в итоге просто уволят пять медсестёр». Невесёлое будущее вырисовывается у французских университетов.

 

 

 

Адриан Рушалеу

 

 

 

 

 


[1] Диплом, получаемый во Франции старшеклассниками при сдаче выпускных экзаменов – прим. ред.

Добавить комментарий


Обновить Защитный код