Ястребы Вашингтона хотят интервенции в Каракас.

by Главный редактор

Пьер Барбансэ Ставленник США Хуан Гуайдо безуспешно пытался привлечь на свою сторону армию в ходе…

Япония-Корея. Поле битвы – историческая память.

by Super User

Лина Санкари Разногласия по поводу сложных страниц истории привели к тому, что Сеул и Токио…

Ян Бросса: «Европа не должна портить людям жизнь»

by Super User

Сегодня, когда до голосования остаётся всего два месяца, лидер предвыборного списка коммунистов прилагает немало усилий…

Я решил, что лучше умереть за мир

by Super User

Уставшие от десятилетий войны, жители Афганистана хотят вести нормальную жизнь. Талибы отказываются продлевать перемирие.

Южная Корея. Давно забытые призраки мятежного острова

by Super User

Правительство Мун Чжэ Ина разрабатывает проект по эксгумации тел жертв резни, произошедшей во время коммунистического…

АКТУАЛЬНОСТЬ ТВОРЧЕСТВА ЛЮСЬЕНА СЭВА ДЛЯ СТРОИТЕЛЬСТВА НОВОГО МИРА

Перспективный подход к индивидуальности

Работа Люсьена Сэва "Марксизм и теория личности" (опубликованная в 1969 году) долгое время оставалась без внимания, однако сегодня она представляется одним из самых интересных произведений богатой марксистской франкоязычной традиции XX века. Вопрос, который ставится в книге, предельно ясен. В первую очередь, марксизм предстаёт как некая концепция Истории и общества. По сути, это теория капитализма, стремящаяся прояснить глубинные предпосылки и утверждает, что эти предпосылки могут принимать форму очень общих суждений о социальном мире и его эволюции. Прежде всего, рассуждения о реальности здесь сводятся к раскрытию крайне обширных объективных сущностей, которые, как представляется, наделены некой грандиозной автономией: глубинные движения Истории, развитие экономических систем, логика составных частей этой огромной субстанции под названием общество. Но как насчёт отдельного человека? В чём заключается его собственная реальность? В конечном счёте, какова же его собственная ценность? Смелое предложение Люсьена Сэва заключалось в том, что отвечая на эти вопросы, к которым он относился весьма серьёзно, попытаться расширить границы марксизма и сделать их гибче. А огромные способности марксизма по выявлению основополагающих аспектов исторического мира – нашего мира – также должны проявить себя в вопросах психического наполнения личности и её индивидуального своеобразия.

Одна из главных идей книги сводится к следующей формуле: "Важнейшая прогрессивная функция личности – это развитие способностей" ("Марксизм и теория личности", Marxisme et théorie de la personnalité, Éditions sociales, 1981, p. 386). Это означает, что пробуждение таланта, приобретение и усложнение различных умений, расширение репертуара навыков – всё это является основополагающей характеристикой человеческого рода, каким он был исторически задуман, и, как следствие, его психического устройства, поскольку психика воспроизводит коллективный труд человеческого рода в долгосрочной перспективе. Согласно определяющим положениям марксизма, развитие личности с раннего детства и во взрослой жизни зависит от социального развития, говоря конкретней, от экономического обогащения за счёт технического прогресса и организации труда. Но такое развитие обладает особой динамикой. На высших ступенях этого развития существует больше потребностей, больше возможностей для действия, больше различных занятий и больше интеллекта, необходимого для их осуществления. Таким образом, с течением времени для каждого индивида появляются и расширяются новые возможности развития.

Подобный подход весьма оригинален. Ведь интуитивно мы относим психику и личную индивидуальность к своего рода частной собственности, которую мы ревниво оберегаем внутри себя. Это та часть, которая не относится к социальной жизни, которая не принадлежит миру, но лишь моему внутреннему "я". Психоанализ в определённой мере придал новую силу этому предрассудку, заявив, что мелкие частные драмы, разыгрывающиеся в семейном пространстве, являются ключом к пониманию нашего характера и нашего поведения. Подобная концепция, безусловно, не лишена здравого смысла, но крайне ограничена. Люсьен Сэв, напротив, настаивает на том, что психика формируется за счет выполнения различных действий (человек в окружающем мире учится делать различные вещи, стремясь делать их максимально эффективно, и сам меняется в ходе этого процесса), за счёт контакта с предметами и устройствами (инструменты, конструкции, места), появившимися благодаря изобретательности наших предшественников.

Сэв добавляет, что каждый индивид, обладая собственной историей, характером, особой манерой впитывать и использовать объективированные результаты человеческой изобретательности и ума, прежде всего, определяется специфическим набором навыков. Проще говоря, каждый из нас умеет что-то делать: собирать комод из досок или искать информацию в Интернете, лечить больных или рисовать углем животных и т.д. Именно определённый набор навыков обеспечивает богатую, уникальную и развивающуюся личность каждого человека. Таким образом, можно сказать, что именно уровень индивидуальной психики даёт миру разнообразие, гибкость и даже немного непредсказуемости и непредвиденности. Он образует что-то вроде противовеса серой и неподатливой социальной реальности, часто сотканной из устоявшихся отношений доминирования, обезличенных ограничений и слепой фатальности.

Переплетение частного и политического

Синтия Флери

Философ и психоаналитик

Учение Люсьена Сэва внесло весьма значительный вклад в развитие этики: в русле критической марксистской мысли он предлагает особое видение человека, индивида-субъекта, являющегося сублимацией его социальной и интимной биографии и постоянно превосходящего свою нейробиологическую сущность, борющегося с различными формами сумасшествия, наиболее патологические из которых зачастую вовсе не те, которые всем знакомы – как то, социально-экономические и исторические отклонения, оставляющие особо тяжёлый след. Существует тесная связь между индивидом и обществом, между этикой, направленной на раскрытие деятельного характера человека, и политикой, нацеленной на коллективное освобождение и не сводящейся к простой организации человеческих жизней и контролю над ними. Я, со своей стороны, старалась следовать этому учению, используя также и пограничные теории, созвучные идеям Люсьена Сэва – теории политической философии и психоанализа. Приведу два примера, демонстрирующие преемственность идей Люсьена Сэва.

Понятие незаменимости, связанное с защитой правового государства – лента Мёбиуса, объединяющая индивидуализацию и демократию. Затем, открытие в больнице Отель-Дье кафедры философии, отстаивающей целостный подход к лечению, неотделимый от субъективного, политического и институционального подхода к медицинскому уходу. Переплетение и наложение частной и политической логики, личного и политического сопротивления является, на мой взгляд, одной из важнейших идей Люсьена Сэва: он говорит о том, как анализировать их складывание и как бороться с ними средствами гуманистической философии. Что подразумевается под "незаменимостью"? Ведь это понятие очень легко неверно истолковать. Мы ведь не Медеи, и не Кроносы, которые считали себя до такой степени незаменимыми, что решили перечеркнуть само понятие рождения. Нет, незаменимость остаётся коллективным притязанием в том смысле, что коллективная воля возвеличивает субъекта, коими мы являемся, а не отрицает его. Процесс субъективации не может приравниваться к уходу в себя. Напротив, индивид становится субъектом тогда, когда он превращается в деятеля и ощущает свое участие в определении судеб мира. Однако общество труда и потребления является оплотом замещаемости: люди в нём точно так же предоставляются в пользование, как и товары. Полагать, что данный феномен дегуманизации является пагубным лишь для самих индивидов, было бы недальновидно. Ещё один проигравший во всей этой истории – правовое государство, поскольку как только индивид дегуманизируется и излишне адаптируется к расчётливой рациональности, он уже не способен защищать интересы правового государства. Действительно, общее уныние и упадок духа в политическом плане выражается в отказе от активного участия в общественных делах, а если градус недовольства повысить вплоть до озлобленности, это, напротив, приведёт к более ксенофобским и популистским результатам на выборах. Обычный психоз, от которого люди очень часто страдают в социальной и профессиональной сфере, подрывает изнутри процесс и принципы демократии. Что касается индивида, который считает себя заменимым, ему грозит постепенный распад его внутреннего субъекта.

Этика – это реальность, к которой человек не имеет доступа, если он отказывается от своей незаменимости. Он него ускользает целый мир – тот мир, который держит ключи от его человечности. И вот мы получаем субъекта, привлечённого к "сотрудничеству". Термин принадлежит Андерсу и обозначает противоположность действию, которое, со своей стороны, принципиально неотделимо от истинного процесса индивидуализации. Стать "сотрудником" значит стать заменимым, стать "звеном цепи и жить без будущего", жить так, как если бы будущее исчезло. Это настоящая проблема для демократии, которой мы также занимаемся на кафедре философии в больнице, стараясь развить мысль в продолжение идей Жоржа Кангилема, Франкфуртской школы, Теодора Адорно и Акселя Хоннета, которые вскрывали различные воплощения инструментальной рациональности и задавались вопросом о процессе овеществления субъекта, а также в духе идей Феликса Гваттари, Франсуа Токеля, Жана Ури – всех тех, кто стремился проанализировать институциональный аспект лечения. Все они прекрасно понимали, что лечить больного, не леча при этом саму институциональную причину, является самым откровенным надувательством. Лечение – это совместная функция, опирающаяся на диалектический, креативный союз между лечащими и больными, которые вместе развивают уникальную динамику, создающуюся, в частности, благодаря их особенностям как субъектов. Это не означает, что одной субъективности достаточно, но она является неотъемлемой частью успеха лечения, его оперативной действенности.

Карл Маркс: "Освобождение рабочих должно быть делом самих рабочих". Деятельность и личность

Ив Шварц

Профессор хэмерит философии

"Марксизм и теория личности" – большой труд Люсьена Сэва, опубликованный в 1969 году, стал "некнигой" для всех сторонников и последователей Луи Альтюссера. Подобное сектантство до сих пор воспринимается болезненно и кажется оскорбительным, и можно только представить, каким великодушием должен был обладать Люсьен, чтобы выдержать подобную стратегию "небытия". Так как же мне довелось с ним встретиться? Во время учёбы меня очень тяготила та дистанция, которая существует между "интеллектуальной кухней" и повседневной трудовой жизнью. В конце 1970-х годов мне представилась возможность избавиться от этого внутреннего чувства дискомфорта и оценить невидимые ресурсы мира труда благодаря моему опыту в качестве "посетителя производства" – через профессиональную и, главным образом, пропагандистскую деятельность. Тогда-то мне и захотелось прочитать это произведение.

Для начинающего "посетителя производства" в поисках теории субъекта, столкнувшегося с драмой наёмного труда, эта книга предстала как "кладезь истины". Наконец стало возможным рассматривать трудовую деятельность как место, где глобальные аспекты социального мира наслаиваются на ежедневные производственные действия. С этой отправной точки и началось моё знакомство с этим значимым трудом.

В нашей встрече было три решающих момента. В качестве директора издательства Éditions sociales он поспособствовал публикации "Человека производящего" (1985), в котором мы с Даниэлем Фаита стремились осветить наш первый университетский опыт работы с рабочими. Он согласился и поддержал идею о том, чтобы превратить этот проект в докторскую диссертацию ("Опыт и знание труда", 1986), которая также была опубликовано в Éditions sociales в 1988 году. Наконец, всё в тот же плодотворный период в Институте марксистских исследований под его руководством прошёл семинар, посвящённый статусу индивидуальности в марксизме, который увенчался написанием книги "Я. Об индивидуальности" (1987). В процессе реализации этого коллективного проекта, который дал толчок новой динамике, в нём проявилось столь редкое умение слушать, в том числе слушать критику, а также его интеллектуальная щедрость в сочетании с неизменными освободительными убеждениями.

Возвращаюсь к нашей дискуссии по поводу концепции деятельности. "Деятельность – это основной режим человека", - говорит Люсьен Сэв в "Человеке". В центре его антропологии та самая «деятельность» (tätigkeit) немецкого идеализма, "возвращенная к жизни" Марксом и перенятая советской психологией. Это понятие деятельности также является основой нашего "эргологического подхода" и "исследования деятельности". Важнейшая точка сближения. В то же время, существуют расхождения в том, что касается наполнения этого понятия. Будучи философом, "посетителем производства", я предложил антропологию, которая реинтегрировала бы в человеческую сущность загадочную преемственность жизни. Иными словами: невозможно и невыносимо, чтобы каждое человеческое действие было лишь исполнением определённых норм той или иной среды. Деятельность, понятая таким образом, определяет историю. Именно к этой неизбывной полемике и отсылает нас деятельность: ни знания, ни ценности, ни создание человеческой сущности не могут миновать это строительство истории, движимое драмами деятельности.

В чём-то мы отдалились от Люсьена Сэва. Между тем, две вещи заставляют нас присоединиться к его идеям и последствиям их влияния на политическую борьбу. Отношения между деятельностью и деньгами. "Нынешняя опасность заключается в том, что цель подчинена средству, а значит человек – деньгам",-говорил он. Для меня, если всякая деятельность есть череда споров о нормах, то эти споры разрешаются, исходя из определённых комплексов ценностей, желания жить здоровой жизнью, что не может сводиться исключительно к денежной составляющей. В основе капиталистического товарного производства "нерыночный" аспект обязательно противостоит финансовому упрощению.

В эпоху, когда множатся политические программы, если мы сможем обеспечить видимость этих дискуссий, то получим конкретные и надёжные основы, которые смогут питать многогранную активистскую деятельность: овладеть потенциалом социальной экономики, "третьих мест", передать рычаги управления предприятиями от одних лишь финансовых олигархов к производителям, рабочим, территориальным единицам, потребителям, уйти от чистого консьюмеризма. Переосмыслить "развитие" в рамках международных обменов. И при реализации всех этих задач опираться на "ценности общего блага", единые для всей планеты – те, что пока ещё нечётко проступают из альтернативных резервов деятельности.

 

 

 

 

 

 

Стефан Абер

Добавить комментарий


Обновить Защитный код