Ястребы Вашингтона хотят интервенции в Каракас.

by Главный редактор

Пьер Барбансэ Ставленник США Хуан Гуайдо безуспешно пытался привлечь на свою сторону армию в ходе…

Япония-Корея. Поле битвы – историческая память.

by Super User

Лина Санкари Разногласия по поводу сложных страниц истории привели к тому, что Сеул и Токио…

Ян Бросса: «Европа не должна портить людям жизнь»

by Super User

Сегодня, когда до голосования остаётся всего два месяца, лидер предвыборного списка коммунистов прилагает немало усилий…

Я решил, что лучше умереть за мир

by Super User

Уставшие от десятилетий войны, жители Афганистана хотят вести нормальную жизнь. Талибы отказываются продлевать перемирие.

Южная Корея. Давно забытые призраки мятежного острова

by Super User

Правительство Мун Чжэ Ина разрабатывает проект по эксгумации тел жертв резни, произошедшей во время коммунистического…

Жером Сент-Мари: «Макрон не пытается понравиться большинству».

Сиприан Каддео

В своей работе «Блок против блока» политолог Жером Сент-Мари размышляет о том, каким образом в 2017 году формальное противостояние левых и правых уступило место прямому классовому конфликту. Представляем интервью с учёным.

Сиприан Каддео: В своей книге «Блок против блока» вы приводите прямые цитаты из Маркса. Получается, что режим Макрона упростил политический ландшафт, который теперь можно с лёгкостью описать в терминологии классовой борьбы?

Жером Сент-Мари: Режим Макрона пришёл к власти в тот момент, когда правящий класс перестал нуждаться в формальном разделение на левых и правых. Во-первых, из-за трёхстороннего характера предвыборных процессов (в них участвуют правые, левые и ультраправое «Национальное объединение») избранный лидер от левых или от правых не пользуется электоральной и социальной поддержкой, достаточной для того, чтобы начать структурные реформы, которых требуют финансовые рынки и Европейский союз. Во-вторых, для того, чтобы одержать победу во втором туре, лидер левых должен привлечь на свою сторону самые широкие слои электората – то есть согласиться на социальный компромисс (то же самое пришлось бы сделать и лидеру правых).

В связи с тем, что выход Марин Ле Пен во второй тур в 2017 году не вызывал сомнений у социологов ещё за два года до выборов, тогда существовала возможность создать объединение, в которое вошли бы левые и правые либералы. Оно предложило бы бескомпромиссную программу, направленную на создание экономической базы для адаптации Франции к требованиям капитализма в условиях глобализации. Это подтверждается данными опросов, которые свидетельствуют о высоком уровне социологического соответствия между избирательными намерениями и итогами голосования, чего не было со времён референдума 2005 года.

С.К.: Отмечается ли одновременное пробуждение классового сознания среди широких масс?

Ж.С.: Приход к власти объединившейся буржуазии, которая даже не пытается спрятаться за симпатиями к правым или левым, обусловил становление общественного сознания сразу по двум направлениям. Прежде всего надо отметить, что элитарные круги в широком смысле этого слова (чиновники и французская буржуазия) с удовлетворением обнаружили, что по фундаментальным вопросам их позиции совершенно едины. При этом приобрело опасную очевидность их влияние на общество, что вызвало ответную реакцию в виде стремления к объединению среди небогатых слоев населения. В частности, я имею в виду «жёлтые жилеты». Данные социологических исследований, проведённых с ноября 2018 по январь 2019 гг., показывают, что основу этого движения составляют небогатые сотрудники частных предприятий с невысоким уровнем образования, не имеющие чёткой политической позиции и ощущающие неустойчивость своего социального статуса. В сущности говоря, эти люди составляют особый класс общества, наличие которого служит непосредственным отражением суровых законов капиталистической экономики.

Что же касается классового сознания, мы заметили, что «жёлтые жилеты» используют средства визуализации, символы, элементы театральности (выступления по субботам, их деление на театральные акты и т.п.) – то есть создают целую культуру, способствующую выстраиванию коллективных воззрений. На мой взгляд, её можно считать одним из достижений этого движения.

С.К.: Означает ли это, что режим Макрона отказался от попыток завоевать небогатый электорат?

Ж.С.: Режим Макрона прекрасно обходится без голосов небогатых избирателей и вообще не пытается понравиться большинству. Он видит одну из своих задач в том, чтобы не отступить от своих неолиберальных планов и избежать какого бы то ни было социального компромисса. Он рассчитывает на авторитет государства, чтобы править страной, и на разногласиях в рядах оппозиции, чтобы сохранять политическую устойчивость.

С.К.: По вашему мнению, от этого разделения на блоки больше всех страдают левые. Почему политическое пространство стало столь ограниченным?

Ж.С.: Я, видимо, рискую огорчить ваш электорат. Но, прежде всего, должен сказать, что рассматриваю понятие «левые» как избирательную, а не идеологическую категорию. Левые понесли большие количественные потери: лишь каждый пятый француз причисляет себя сейчас к их сторонникам. Кроме того, порой левые придерживаются диаметрально противоположных позиций. Среди социалистов немало (около 40%) тех, кто одобряет действия Эммануэля Макрона, хотя их нельзя назвать сторонниками макроновского режима. В то же время радикальные левые, настроенные против действующего президента (ФКП и «Непокорённые»), утратили доверие небогатых избирателей в вопросах, имеющих для них первостепенное значение – например, контроль за миграцией. 66% французов недовольны наплывом мигрантов. Это одна из причин популярности «Национального объединения» среди рабочих и служащих. 52% из них заявили, что, если бы выборы состоялись сегодня, то они отдали бы свои голоса за Марин Ле Пен уже в первом туре – таковы результаты опроса, проведённого Французским институтом изучения общественного мнения.

С.К.: А что вы можете сказать об избирателях, которые не причисляют себя ни к элитарному блоку, близкому к движению «Вперёд, Республика!», ни к народному блоку?

Ж.С.: Эти два блока служат структурной основой политической жизни, но не исчерпывают собой всё социальное разнообразие. Некоторые французы не признают такого деления и остаются приверженцами прежнего противопоставления правых левым. Таких людей немало в первую очередь среди обладателей среднего достатка и сотрудников государственных учреждений. Они пытаются некоторым образом самоустраниться от крупнейшего конфликта наших дней – то есть, от классового конфликта. Но я хотел бы обратить ваше внимание на тот факт, что каждый второй француз готов проголосовать за Макрона или за Ле Пен уже в первом туре.

С.К.: По вашим словам, Макрон совершает «революцию», которую он обещал в своей программе, но только делает это в интересах буржуазии.

Ж.С.: Да – и не стоит забывать, что, по мнению Карла Маркса, буржуазия, не будучи консервативным классом, сама является источником перемен. В Манифесте Коммунистической партии он писал о роли буржуазии в преобразовании общества, образа жизни, ценностей в угоду капитализму – ради максимального увеличения прибылей. В этом и заключается проект Эммануэля Макрона.

Опубликовано 26/11/2019

Добавить комментарий


Обновить Защитный код