Ястребы Вашингтона хотят интервенции в Каракас.

by Главный редактор

Пьер Барбансэ Ставленник США Хуан Гуайдо безуспешно пытался привлечь на свою сторону армию в ходе…

Япония-Корея. Поле битвы – историческая память.

by Super User

Лина Санкари Разногласия по поводу сложных страниц истории привели к тому, что Сеул и Токио…

Ян Бросса: «Европа не должна портить людям жизнь»

by Super User

Сегодня, когда до голосования остаётся всего два месяца, лидер предвыборного списка коммунистов прилагает немало усилий…

Я решил, что лучше умереть за мир

by Super User

Уставшие от десятилетий войны, жители Афганистана хотят вести нормальную жизнь. Талибы отказываются продлевать перемирие.

Южная Корея. Давно забытые призраки мятежного острова

by Super User

Правительство Мун Чжэ Ина разрабатывает проект по эксгумации тел жертв резни, произошедшей во время коммунистического…

Компания UBER - десять лет процветания...

Сиприан Боганда

Эта компания по аренде легковых автомобилей с водителем, основанная в Калифорнии в 2009 году, на сегодняшний день имеет годовой оборот в размере 11,3 миллиардов долларов. Её сеть охватывает 700 городов и около шестидесяти стран. Однако глобальная юберизация, проходящая под маской экономической революции, всё чаще ассоциируется с нестабильностью и ультралиберализмом.

В этом году компании Uber исполняется десять лет, но шампанское на юбилее будет подано далеко не всем. Всего за десять лет симпатичный калифорнийский стартап, превратившийся в ненавистную транснациональную корпорацию, успел как зародить немало надежд, так и взбесить очень многих: таксистов, представителей контролирующих органов, профсоюзных активистов и даже своих собственных сотрудников, которых беззастенчиво выставляли за дверь, если это требовалось для достижения определённых финансовых целей.

Впрочем, прежде чем праздновать славную дату, стоит вспомнить историю этой компании. Как это нередко бывает в Силиконовой долине, первые шаги Uber были связаны с забавной ситуацией. Принято считать, что идея создания этой компании родилась холодным зимним вечером 2008 года, когда за накрытым столом, уставленным бутылками спиртного, собрались два будущих её основателя, Трэвис Каланик и Гаррет Кэмп. Рассуждая о том, что Сан-Франциско (США) страдает от нехватки такси, они подумали, что неплохо бы создать службу пассажирских перевозок на автомобилях с водителями, услугами которой можно было бы воспользоваться, заказав машину через приложение на айфоне. Каков был предел мечтаний этих двух представителей «золотой молодёжи»? Разъезжать по улицам большого города на заднем сиденье Мерседеса S-класса и платить за это по возможности минимальную цену... Через несколько месяцев в Сан-Франциско появилась компания UberCab. Принципом её работы стала простота в использовании. Достаточно иметь смартфон для того, чтобы связываться с водителями и охотиться на самые выгодные цены. При этом компании Uber не надо было вкладывать средства в создание своего автопарка, так как водители работали на своих машинах и не являлись наёмными работниками Uber (каждый из них имел статус индивидуального предпринимателя).

Uber, бюджет которой пополняли поступления от крупных кампаний по привлечению инвестиций (с момента создания в неё было вложено около 25 миллиардов долларов), начала своё победное шествие по планете, сопровождавшееся очень быстрой диверсификацией сфер её деятельности: аренда автомобилей, обслуживание электрических самокатов, доставка еды и т.п. Со временем головокружительный взлёт этой транснациональной корпорации породил неологизм «юберизация» (1), подразумевающий целую совокупность услуг, многие из которых появились раньше, чем Uber: Airbnb (аренда жилья), Drivy и Blablacar (поиск попутчиков), IZI Solutions (мелкий ремонт), Deliveroo (доставка еды) и многое другое.

С момента своего зарождения этот «капитализм на интернет-платформах» стал объектом резкой критики, которая не стихает и по сей день. По мнению Антонио Казилли, эксперта парижской Высшей школы социальных наук, специалиста по цифровым технологиям, «юберизм» – это что-то вроде «тэтчеризма версии 2.0», поскольку риторика, сопровождающая его развитие, имеет много общего с ультралиберальными высказываниями, звучавшими в 1980-х годах. Мы видим всё то же агрессивное неприятие «привилегий» и «корпоративности» и слышим призывы к их уничтожению. Превозносится всё тот же отказ от системного регулирования ради тех же обещаний, даваемых потребителям (оказывать услуги по тарифам, отметающим саму возможность какой-либо конкуренции). Опасность «юберизма» состоит в том, что он вносит разобщённость в социальную борьбу и ведёт к размежеванию трудящихся».

Как влияет юберизация на рынок труда ни для кого не секрет (из-за повсеместного использования статуса «индивидуальный предприниматель» растёт нестабильность), но опасность затрагивает и всё общество в целом. Активное насаждение модели Uber происходит в ущерб существующим видам экономической деятельности (гостиничный бизнес, работа в такси и т. п.), которые страдают от оголтелой конкуренции. Социальная модель в этих областях деятельности никогда не отличалась совершенством, однако подобные предприятия дают работу намного большему количеству людей, чем «юберизированные» компании: например, в Airbnb трудятся 4 000 человек, что в 70 раз меньше, чем в гостиничном холдинге Accor! В то же время от их появления страдает и государственная система налогообложения. Во-первых, подобные интернет-платформы всячески стремятся уменьшить налоговое бремя, как это сделала, например, компания Uber, которая официально декларирует только часть своих реальных доходов во Франции. Во-вторых, «юберизированные» компании имеют меньшую прибыль, чем их «классические» аналоги. А как убедиться в том, что все доходы, получаемые, например, частными лицами от сотрудничества с Blablacar, фигурируют в налоговых декларациях?

С точки зрения общества, нежелательные аспекты юберизации превалируют над её позитивными проявлениями. Вместе с тем успешное развитие таких сервисов свидетельствует о том, что люди считают их выгодными для себя. В сущности, капитализм на интернет-платформах процветает потому, что складывается впечатление, будто он отвечает двум насущным потребностям работников/потребителей: необходимости срочно поправить своё финансовое положение (свести концы с концами в периоды массовой безработицы/пользоваться разнообразными услугами по скромным расценкам) и стремлению к независимости (желание освободиться от тягостного статуса наёмного работника). Возможно, сначала потребители и оказываются в выигрышном положении. Что же касается сотрудников интернет-платформ, то с ними дела обстоят иначе. «Нельзя сказать, что эти люди выполняют любимую и хорошо оплачиваемую работу, трудятся в свободном и независимом режиме, – отмечает социолог Доминик Меда (2). – Результаты опросов, проведённых среди работников различных интернет-платформ (...), говорят о том, что им приходится соглашаться на хронически низкий уровень оплаты и огромные объёмы работы (если это возможно), чтобы получать достойный доход».

Хотите пример? Пожалуйста! Вот что рассказывает Брюно, курьер на скутере в компании Deliveroo: «Я получаю «грязными» от 2 000 до 2 400 евро в месяц. Из этой суммы надо вычесть обязательные платежи в размере 350 евро, 200 евро уходит на бензин и на страховые взносы. В итоге мне остаётся примерно 1 500 или 1 600 евро в месяц при 50-часовой рабочей неделе!» («France Info» от 7 августа).

За много лет Uber и его последователи сумели настроить против себя людей, объединившихся в протестное движение социально-политического характера. Из-за этого компании понесли некоторые убытки и были вынуждены направить миллионы долларов на лоббирование своих интересов в контролирующих инстанциях. В частности, компания Uber обратилась к услугам Нели Крус, бывшего еврокомиссара по вопросам конкуренции. Активные действия позволили транснациональной корпорации обойти все запреты, но рано или поздно ветер может перемениться. Между тем шаткость финансового положения этой компании уже вызывает обеспокоенность: несмотря на то, что её оборот растёт, общее финансовое благополучие Uber сегодня под вопросом (за второй квартал этого года убытки фирмы превысили 5 миллиардов долларов), что обусловлено потерями от недавнего вывода компании на фондовую биржу и реализации дорогостоящих инвестиционных проектов (исследования и разработки, маркетинг и т. п.). Всего за год из этой транснациональной корпорации было уволено свыше 800 человек (при общем штате в 20 000 сотрудников)!

В ходе последней оптимизации генеральный директор компании обратился с письмом к своим сотрудникам. «Сейчас все мы переживаем непростые времена, – мрачно начал он своё обращение. – Топ-менеджмент компании и я лично сделаем всё от нас зависящее, чтобы такие дни, как этот, больше не повторялись». А затем определил стратегию на перспективу: «Каждый из нас должен принять участие в установлении новых стандартов нашей работы: выявлять и устранять лишние элементы в своей деятельности, поддерживать высокие показатели рентабельности (...) и избавляться от бюрократии, которая неизбежно разрастается в процессе развития любого предприятия». Должно быть, сотрудники оценили этот шаг... Вот только риторика «нового мира» поразительно напоминает старые времена!

(1) В самом узком значении этого слова: обеспечение коммуникации между клиентом и исполнителем при помощи интернет-платформы, взимающей комиссионные.

(2) «Les Nouveaux Travailleurs des applis» («Новые труженики приложений»), книга под редакцией Сары Абдельнур и Доминика Меда, Париж, la Vie des idees.fr/PUF, 2019.

Опубликовано в воскресном номере за 24 – 30 октября 2019 г.

Добавить комментарий


Обновить Защитный код