Рабство – недооценённая проблема современной Франции.

Эжени Барбеза

Около 100 000 человек, работающих в богатых особняках, на виноградниках или кухнях ресторанов, живут в условиях жёсткой эксплуатации. Органы правосудия не вполне представляют масштаб проблемы.

Жизнь этих людей во Франции скрыта от глаз общественности, но при этом проходит у всех на виду. Они бродят по паркам, просят милостыню, сидя на тротуарах, или шарят по карманам пассажиров метро в поисках добычи... Некоторые из них выращивают овощи или работают на производстве вин, которые мы ставим на стол... Они моют посуду в ресторанах, где мы обедаем, и, кстати, девушка, которая помогает вашим соседям по хозяйству и присматривает за детьми, тоже одна из них... По данным Международной организации труда, около 100 000 жителей нашей страны – жертвы эксплуатации и современного рабства. Правда, оценка весьма приблизительна, ведь точно подсчитать количество этих людей очень непросто. В 2018 году в поле зрения общественных организаций попали 946 человек. «И им очень повезло, – объясняет Жан-Мари Деларю, глава Национальной консультативной комиссии по правам человека (CNCDH). – Гораздо меньше тех, кто обращается с исками, поскольку люди, превратившиеся в современных рабов, испытывают на себе очень сильное давление».

Однако нельзя не отметить и некоторый позитивный момент: увеличилось количество судебных процессов, связанных с этой проблемой. Начиная с 1998 года эксперты Комитета по борьбе с современным рабством (CCEM) приняли участие в более чем 320 таких разбирательствах, проходивших в учреждениях самого разного уровня, включая Европейский суд по правам человека, который дважды (в 2005 и в 2012 гг.) вынес постановления не в пользу Франции. В эту пятницу, когда в Европе отмечается день борьбы против эксплуатации человека, в Париже начнётся процесс по делу Шалимар Шарбатли, знаменитой художницы из Саудовской Аравии, обвиняемой в эксплуатации людей и в использовании незаконного труда иностранных работников, не имеющих соответствующих разрешений.

Пострадавшие – женщины из Эфиопии и Эритреи 33, 54 и 55 лет. Все они были приняты на работу в Саудовской Аравии в качестве домашней прислуги, после чего хозяйка организовала их «переезд» во Францию, где они должны были выполнять работу по дому в парижских квартирах, принадлежащих самой даме и её дочери. Женщины трудились по 11–15 часов в день, без выходных и отпусков, получая жалкие гроши. Эксперты организации по созданию фондов социального страхования «Urssaf», выступающей в суде в качестве одной из сторон, подсчитали, что, если бы их работа оплачивалась по минимальной ставке, установленной во Франции, то Шалимар Шарбатли должна была бы выплатить своей прислуге свыше 530 000 евро!

Женщины, не имевшие при себе паспортов, не говорившие по-французски, проживавшие в некомфортных условиях, мало или плохо питавшиеся, были вынуждены выполнять бесконечные требования своей хозяйки, терпеть перепады её настроения и быть готовыми круглосуточно удовлетворять её капризы. Они жили в атмосфере страха, в любой момент их могли выслать из страны или отправить за решётку. Запуганные хозяйкой, женщины не решались выйти из её дома и очень боялись контактов с внешним миром.

В декабре 2018 года двоим из них удалось забрать свои паспорта и сбежать. Женщины жили на улице до тех пор, пока не оказались в центре временного размещения, находящегося в городе Анси. Третью полиция обнаружила в апреле 2019 года при обыске в доме Шалимар Шарбатли. Художница была задержана, но всё отрицала, уверяя, что не понимает происходящего, говоря о некой «мести». С неё была взята подписка о невыезде, но в конечном счёте она получила разрешение покинуть Францию для выполнения своих профессиональных обязанностей…

Сегодня все участники этого дела ожидают решения суда. Но проявит ли он достаточную строгость? Как ни странно, но, с точки зрения закона, эксплуатация людей – это обычное правонарушение, за которое грозит тюремное заключение на срок до 7 лет и штраф в размере до 150 000 евро. Очень часто выносимые решения выглядят несоразмерно гуманными по сравнению с теми годами, которые были украдены из жизни пострадавших. «Впервые об эксплуатации людей во Франции открыто заговорили в 2010 в Лионе, когда люди, на протяжении тридцати лет эксплуатировавшие женщину сенегальского происхождения, получили год тюремного заключения условно. Конечно, это наказание не могло никого остановить! Известно, что впоследствии были случаи рецидива», – говорит Сильви О’Ди, пресс-секретарь консультативной комиссии.

Судьи не любят такие статьи Уголовного кодекса, как «содержание в рабстве», «подневольный труд» и «ограничение свободы», обычно предпочитая формулировку «нелегальная работа». Недостаток их компетентности проявляется очень часто, если речь идёт о командированных или сезонных работниках, которые в определённый момент оказываются запертыми без документов на территории какой-нибудь фермы или виноградника, где им приходится работать бесплатно. «Подобные случаи происходят на протяжении длительного времени, хотя мы узнали о них лишь недавно», – говорит Марилин Пулен, руководитель направления иммиграции в профсоюзе ВКТ. ВКТ впервые напрямую столкнулся с эксплуатацией в 2014 году, когда произошла забастовка парикмахеров в парижском районе Шато-д’О. «Тогда речь шла не только о «нелегальной работе», – рассказала нам Марилин Пулен. – Там существовала целая сеть работодателей, которые привозили работников незаконным путём. Мы обратились в правозащитную организацию «Defenseur des droits», и в 2018 году иск об эксплуатации в процессе трудовой деятельности впервые был принят к рассмотрению в суде, несмотря на мощное сопротивление прокуратуры».

Профсоюзные деятели видят свою задачу в том, чтобы выявлять случаи, когда права человека нарушаются столь серьёзным образом, что это нельзя рассматривать как простое нарушение трудового законодательства или конфликт работодателя с наёмным работником. «Если экономическая модель основывается на принудительном труде и эксплуатации, значит, надо бороться с самой системой», – уверена Марилин Пулен. А это очень непросто, поскольку угнетатели тщательно скрываются от сотрудников трудовой инспекции. К тому же для получения доказательств эксплуатации в экономических целях необходимо зафиксировать показания пострадавших. «Полицейский наряд может прийти на сельскохозяйственное предприятие или в производственную мастерскую с целью выслать из страны работников и, возможно, наложить штраф на работодателя за использование незаконного труда. А вот факты порабощения людей могут остаться незамеченными», – предупреждает Марилин Пулен.

Работу по выявлению таких случаев затрудняет и политический контекст. Действительно, законом предусмотрена правовая защита лиц, признанных жертвами рабства, но существует ещё проблема документов… «Со стороны государства мы постоянно видим необъяснимый страх, препятствующий за права людей, ставших жертвами порабощения, и добиваться решения этой проблемы, – с сожалением отмечает Сильви О’Ди. - А между тем с момента своего создания в 1994 году Комитет по борьбе с современным рабством всегда реагировал только на самые серьёзные случаи. Если мы сомневаемся в искренности пострадавших, то направляем их по классическому пути правовой защиты, предусмотренной для иностранцев».

Ещё одним доказательством недостаточного внимания государства к этой проблеме можно считать тот факт, что последний разработанный правительством план борьбы с эксплуатацией охватывает период с 2013 по 2016 годы. С тех пор не было сделано ничего, и сегодня эту пустоту мог бы заполнить новый план, анонсированный кабинетом министров. «Нам нужны средства и конкретные решения, а не просто рекламная акция, – подчёркивает Женевьев Кола, представитель CNCDH. – Наши потребности очень велики, особенно это касается предоставления пострадавшим жилья». Глава CNCDH Жан-Мари Деларю напоминает: «Государство всегда активно боролось с эксплуатацией в сексуальной сфере, но никогда не обращало должного внимания на то безмолвное преступление, которым является эксплуатация в экономических целях».