Ястребы Вашингтона хотят интервенции в Каракас.

by Главный редактор

Пьер Барбансэ Ставленник США Хуан Гуайдо безуспешно пытался привлечь на свою сторону армию в ходе…

Япония-Корея. Поле битвы – историческая память.

by Super User

Лина Санкари Разногласия по поводу сложных страниц истории привели к тому, что Сеул и Токио…

Ян Бросса: «Европа не должна портить людям жизнь»

by Super User

Сегодня, когда до голосования остаётся всего два месяца, лидер предвыборного списка коммунистов прилагает немало усилий…

Я решил, что лучше умереть за мир

by Super User

Уставшие от десятилетий войны, жители Афганистана хотят вести нормальную жизнь. Талибы отказываются продлевать перемирие.

Южная Корея. Давно забытые призраки мятежного острова

by Super User

Правительство Мун Чжэ Ина разрабатывает проект по эксгумации тел жертв резни, произошедшей во время коммунистического…

Простые рыбацкие лодки пропадают с берегов Эгейского моря

Роза Мусауи

Европейский Союз предлагает отказаться от использования традиционных лодок в обмен на субсидии. Цель ясна: уничтожить рыболовецкий промысел, традиционный еще с византийских времён, ради того, чтобы ускорить экономические преобразования на островах Самос и Икария.

Сухой, чёткий, равномерный стук слышен издалека. На внешней стороне белой каменной постройки от стены к стене растянута рыболовная сеть. В этом импровизированном гамаке лежат доски, выцветшие от воды, морской соли и времени. Это всё, что осталось от лодки под названием «Метаморфозис», разрушенной щитом бульдозера. Из-за расположенной недалеко ограды доносятся звуки, напоминающие шум мастерской по производству каяков – изящных, ярко окрашенных деревянных лодочек, типичных для побережья Эгейского моря. Рядом на пляже расположились туристы из Скандинавии, они греются на солнышке или барахтаются в воде, держась за причудливые надувные круги. Сами того не зная, отдыхающие вдохновили скульпторов Иоанну Цакалу и Маноса Фтесаса на создание инсталляции, воплощающей столкновение двух миров: их творение выставлено в художественной галерее, находящейся в деревне Пифагорио на острове Самос, и посвящено памяти каяков, которые теперь ежегодно уничтожаются сотнями ради получения субсидий от Евросоюза. «Это целая кампания по истреблению традиционного флота, развёрнутая на всём средиземноморском побережье. Рыболовный промысел погибает, но крупные траулеры чувствуют себя совершенно свободно, – с сожалением говорят скульпторы. – Мы решили запечатлеть разрушенную лодку, чтобы сохранить память об этой своеобразной традиции, обречённой на вымирание ради скорейшего насильственного установления на островах новых порядков». По официальным данным, с 1991 года около 15 000 судов в Греции встали на вечный якорь. Для ускорения этого процесса с 2014 года рыбакам, согласившимся на уничтожение своих лодок, предлагают «премию за утилизацию». Сегодня, когда последствия кризиса всё ещё дают о себе знать, трудно сопротивляться такому финансовому соблазну, именно поэтому только за прошлый год с побережья Эгейского моря исчезли 600 каяков.

Костас Гераннис и Йоргос Орологас пока держатся. Эти седоволосые мужчины лет пятидесяти, чья кожа просолена морской водой, дружат с детства и последние пятнадцать лет рыбачат вместе. Их 8-метровая лодка под названием «Смарула» стоит у причала, к которому спускается оживлённая терраса. Стоя на палубе между зелёными шкивами и красным якорем, обмотанным канатами, они расправляют, сворачивают и аккуратно укладывают сети. «В Пифагорио пока остаётся около ста рыбаков, но молодёжь не идёт на эту работу: количество рыбы с каждым годом уменьшается, так что жить этим промыслом становится всё труднее, – вздыхает Йоргос. – Раньше мы продавали свой улов на набережной, и его моментально разбирали. А теперь мы вынуждены сдавать его ресторанам и рыбным магазинам по более низкой цене. Зимой нам приходится ещё тяжелее: мы колесим по острову на маленьком грузовичке и продаём свой улов в деревнях, стоящих вдоль дороги». В хороший сезон, выходя в море, Костас и Йоргос могут рассчитывать на 100 – 150 евро в день на двоих, а зимой они зарабатывают в лучшем случае треть этой суммы. Их ежемесячный доход очень невелик: за вычетом немалых налогов, затрат на топливо и на ремонт лодки им остаётся по 800 – 900 евро. В акватории порта стайки анчоусов скользят по прозрачной воде, едва касаясь ракушек на дне. Два рыбака со спокойными уверенными лицами сидят в лодке, убаюканные мерным покачиванием на волнах. Сломать каяк, чтобы получить обещанную субсидию? Пока ни один из них об этом и не помышляет. Они любят то, что делают. «Разломать лодку – всё равно что сердце из груди вынуть. Она досталась мне в наследство от отца. Вот уже пятьдесят лет я почти каждый день выхожу на ней в море. Она меня кормит. Те, кто придумывает такие законы, понятия не имеют о нашей работе, о нашей любви к морю. Уничтожая лодки, они хотят погубить нас самих, как это уже происходит с крестьянами», – сетует Йоргос.

Звучит пароходный гудок. В противоположной части порта пассажиры собрались возле небольшого парома, курсирующего между Самосом и городом Кушадасы, расположенным на турецком берегу, очертания домов которого вырисовываются на горизонте. В этом регионе со сложной географией, с большим обилием архипелагов, вынужденном противостоять экологическим угрозам и бороться с проблемами экономического, политического, культурного характера, море остаётся общим для всех. И греческие, и турецкие каяки являются здесь символами единого культурного наследия: они продолжают традицию, которая восходит ещё ко временам Византии. В 2006 году при строительстве метро в Стамбуле археологи наткнулись на следы порта, построенного во времена Феодосия. В ходе раскопок была обнаружена самая богатая из всех когда-либо найденных в этих местах коллекция средневековых судов: учёным удалось извлечь из земли остатки 37 кораблей, построенных в V – XI веках. Своим общим видом и конструкцией эти суда удивительно похожи на современные каяки.

Архитектор Костас Дамианидис, уроженец остров Лемнос, много лет живущий на Самосе, увлечён этой историей и интересуется историей кораблестроения. Для него план по уничтожению каяков – символ политики бульдозера. «Евросоюз с 1990-х годов проводит политику уничтожения традиционного флота. Брюссель хочет уменьшить количество рыбацких судов и быть уверенными в том, что они уже никогда не возродятся. В Европе не думают об исторической и культурной ценности этих лодочек», – с возмущением говорит он. По мнению Дамианидиса, за объявленной стратегией борьбы с чрезмерным выловом рыбы стоит стремление переориентировать экономику акватории Эгейского моря. «Всё нацелено на то, чтобы заставить жителей этих островов забросить земледелие и рыболовный промысел ради нестабильной сезонной занятости в сфере туризма: работа в отелях, ресторанах, агентствах по аренде автомобилей. В последние годы эта отрасль считается в Греции одной из самых динамичных, – отмечает наш собеседник. – Выплаты за утилизацию – удобная возможность для того, чтобы получать дотации из Евросоюза, не проводя настоящую политику, направленную на развитие региона. Кампания по уничтожению лодок породила даже своеобразную форму блата».

Уходят в прошлое не только каяки, но и мастерские по их изготовлению. Старинная технология оказалась под угрозой уничтожения. На Самосе осталось всего два мастера, а на соседнем острове Икария каяки уже давно делать некому. Петрос Плакас с ностальгией вспоминает о тех временах, когда деревянные лодки изготавливались в его деревне Каркинагри, разместившейся среди утёсов в западной стороне острова, между морем и горами. Этот 61-летний рыбак с окладистой седеющей бородой сменил свой большой 13-метровый каяк «Курсарос» («Корсар») на миниатюрную красную лодочку «Атинула» («Маленькая Афина»). Сын священника, убеждённый коммунист, Петрос рыбачит с юных лет. Он сменил множество профессий, некоторое время жил в Германии, где работал механиком, а потом вернулся на свой родной остров. Он тоже не собирается ломать свою лодку: «Эти каяки – настоящие произведения искусства. Ломать их – просто преступление. Можно ведь найти способ отказаться от их использования, но сохранить их!». Петрос не верит доводам Евросоюза о необходимости охранять рыбные ресурсы. «На самом деле они хотят поделить море на части и распродавать их, как это уже происходит с землёй, – уверен он. – Нас контролируют, преследуют, облагают налогами, но почему-то никто не трогает крупные рыболовецкие компании, которые забирают себе всю прибыль». Политикой ЕС здесь недовольны уже давно, и жёсткие меры, принятые в последние годы, лишь усугубили недоверие к Брюсселю. «Мне не нужны ни Евросоюз, ни евро. У Греции было всё для того, чтобы нормально жить. А теперь мы лишились самостоятельности и независимости», – с сожалением говорит Петрос. Свой скудный заработок он получает от продажи рыбы деревенским жителям. На этой неделе ему повезло: он наткнулся на косяк средиземноморских тунцов, пришёл с большим уловом и продавал рыбу даже в Амалу. В этом городке, расположенном высоко над уровнем моря, как раз проходит летний праздник Рanigyri, участники которого целыми днями танцуют и сидят за накрытыми столами.

В южной части острова, в живописной бухте расположен порт Гиалискари, окружённый огромным сосновым лесом. Стоящая на берегу входа в порт маленькая белая часовня с голубым куполом провожает и встречает корабли. Рядом с ней, на скалах, лежат ставшие ненужными каики. Михалис Касотис рассказывает о своей лодке с болью в сердце. «Я не смог смотреть, как её ломают. Мне казалось, что часть меня самого рассыпалась в тот день на обломки. Ведь для нас эти лодки всё равно что живые существа», – признаётся он. Его отец и дед были рыбаками. Династия прервалась на его сыне, который стал пчеловодом. Сидя в тени смоковницы на террасе своего небольшого дома, этот пожилой человек с проницательным взглядом перебрасывается шутками с прохожими и с лукавым видом рассказывает истории о русалках-людоедах, которые заманивали в свои сети беспечных моряков у берегов архипелага Фурни. Он получил 175 000 евро за сданный на утилизацию 15-метровый каяк и отказ от лицензии на вылов рыбы. На эти деньги он купил новую лодка из пластика, размером поменьше, и новое разрешение, и за всё это он заплатил 30 000 евро. «Я, можно сказать, родился на палубе каяка. Брошу рыбалку – умру», – дрогнувшим голосом говорит Михалис. А где-то далеко, в Брюсселе, выбор уже сделан: надо обеспечить непрерывность поставок для процветающей индустрии. А на промысел, которым живут люди, и на культурное наследие им наплевать.

Добавить комментарий


Обновить Защитный код